– Потому что он трус, – ответил он, – как это обычно бывает с тиранами. И возможно, потому что мы очень тщательно скрывались почти пять лет, до ее смерти. Он мог бы увезти ее домой, если бы нашел. И церковь, и закон были бы на его стороне. Я не смог бы ничего сделать, чтобы помешать ему. Он бы убил ее, Мэгги. У меня нет сомнений в этом. Печально, но она сделала это за него. Она не лишила себя жизни в буквальном смысле этого слова, но она отказалась бороться за нее, когда простудилась и заболела. Она просто истаяла. Он убил в ней веру в себя. А когда человек не верит, что в нем есть что-то хорошее, ему незачем жить, он считает себя недостойным даже того малого, что у него осталось. Я не стану извиняться перед мужчиной, который практически убил женщину, чья вина состояла только в моральной и эмоциональной неспособности бороться с жестокостью и несправедливостью.
Вздохнув, Маргарет сделала несколько шагов к нему, пока не подошла вплотную. Он опустил руки, которые держал скрещенными на груди, а она прижалась лбом к его плечу и мгновенно почувствовала тепло. Она действовала интуитивно, не задумываясь о приличиях, ощущая потребность в его человеческом тепле, и уступила этой потребности – как Лора пять лет назад.
– Теперь я понимаю, – сказала она, – почему я не смогла отвергнуть вас, несмотря на все свидетельства и единодушное мнение всех, кого я знала. Бывают моменты, когда следует доверять собственной интуиции. Я не смогла убедить себя, что вы плохой человек.
– Но я плохой человек, – возразил он. – Нет закона, ни человеческого, ни божеского, который оправдал бы то, что я сделал, Мэгги. Жена является собственностью мужа, и он может распоряжаться ею, как найдет нужным.
– Какая чепуха! – воскликнула она, не поднимая головы.
– Как это часто бывает с законами, – усмехнулся он. – Но это единственное, что цементирует общество и предотвращает полный хаос. Остается только надеяться, что мы сможем постепенно изменить законы таким образом, чтобы они отражали истинную мораль и права всех – включая женщин, бедняков и даже животных. Но я не думаю, что это случится скоро, если вообще случится. То, что я сделал, неправильно, Мэгги. Плохо.
– Тогда возблагодарим небеса, – сказала Маргарет, подняв голову, – за несовершенство этого мира. Он гораздо сложнее, чем черно-белая картинка. Какое глубокое наблюдение, не правда ли? Как будто никто не замечал этого раньше.
Впрочем, он еще не все объяснил, вдруг вспомнила она.
– А как же мисс Тернер? – спросила она. – Брошенная накануне свадьбы, она оказалась жертвой унижения и сердечной раны.
– Она была единственной, с кем я поделился тем, что узнал от Лоры, – сказал он, – еще до того, как дал ей обещание никому не рассказывать. Помнится, я опасался, что Кэролайн подверглась такому же обращению со стороны брата. Я был готов вышибить из него душу, окажись это так. Но нет, она не страдала от его нрава, хотя и знала о Лоре, и довольно энергично защищала Тернера. Если бы Лора не доводила его, заявила она, он не стал бы ее наказывать. На следующий день после этого разговора Лора снова занемогла и оставалась вдали от глаз публики более недели, даже дольше, чем обычно. Полагаю, я стал причиной одного из самых жестоких избиений в ее жизни, поговорив с Кэролайн. Так что у Лоры были веские основания просить меня хранить молчание.
– Мисс Тернер рассказала все брату? – уточнила Маргарет, хотя в этом не было необходимости.
– И вас удивляет, – спросил он вместо ответа, – что я быстро избавился от любви к ней, Мэгги?
Нет, ее это не удивляло.
Она снова прижалась лбом к его плечу и закрыла глаза. Мимо них с грохотом проследовала карета, запряженная четверкой лошадей.
– Пожалуй, – сказала она, когда стук колес затих, – мне следует выйти за вас замуж.
Его руки легли ей на талию.
– Потому что вы прониклись жалостью ко мне? – поинтересовался он.
– Потому что вы вызываете какие угодно чувства, только не жалость, – парировала она. – Вам нужен душевный покой, лорд Шерингфорд. Мне тоже.
– Душевный покой, – повторил он. – Я уже забыл, что это такое. И вы полагаете, что брак принесет мне душевный покой, Мэгги?
– Жизнь в Вудбайн-Парке принесет, – ответила она. – Но к несчастью для вас, это может быть достигнуто только через брак со мной – или с кем-нибудь еще, кого вы сможете найти за оставшуюся неделю. Хотя я больше подойду вам, чем какая-нибудь другая. Я знаю правду, что позволяет мне уважать вас и даже восхищаться вами.
Он вздохнул и обнял ее за талию.
– Не делайте ошибки, полагая, будто теперь вы знаете меня лучше, чем раньше, – сказал он. – Вы всего лишь узнали еще несколько фактов.
– О, тут вы не правы, – возразила Маргарет, обвив его руками, насколько это позволяло дерево, к которому он прислонялся. – Я узнала больше,
– И вы верите, что я могу принести душевный покой вам? – Она почувствовала, как он прижался щекой к ее макушке. – Или что это сделает Вудбайн?
– Не знаю, – отозвалась она. – Мы не знаем будущего. Придется рискнуть.
