– Не думаю, милорд. Это на вас так действует ситуация, – заявил Смит, даже не сделав попытки расслабить узел. – Вы же не хотите, чтобы галстук болтался на шее, сбиваясь то на один бок, то на другой? Но даже если бы вы хотели, я бы этого не допустил. После такого конфуза я не смог бы держаться с высоко поднятой головой среди моих собратьев-камердинеров. Встаньте и позвольте мне в последний раз пройтись по вашему фраку щеткой. У вас просто дар цеплять на себя всякий мусор, хотя не представляю, где вы его находите.
Вырвавшись наконец из лап тирании, Дункан спустился в холл, где его ожидала небольшая группа людей. Сэр Грэм имел вид человека, смирившегося с тем, что его ждет полный скуки день, который тем не менее избавит его от необходимости предоставлять кров и пищу пасынку. Его мать объявила, что она не будет его обнимать, чтобы не помять свое новое платье и его фрак, и что она не будет плакать, чтобы не испортить лицо, не упомянув о косметике, присутствовавшей во всем своем великолепии. Она ограничилась воздушными поцелуями, хотя в последний момент, прежде чем отбыть в церковь, сжала его в коротком объятии и промокнула слезинку большим носовым платком, вытащенным из кармана сэра Грэма, прежде чем проследовать перед ним к выходу.
Дункан повернулся к Кону Хакстеблу, который согласился быть его шафером. Они оба приподняли брови.
– Шерри, – сказал Кон, – я не имею представления о том, что произошло пять лет назад. Но если ты задумал смыться по пути к церкви, тебе придется иметь дело со мной.
– Я не собираюсь убегать, – раздраженно заверил его Дункан.
Кон кивнул.
– Я вообще не понимаю, как все это получилось, – сказал он. – Маргарет всегда казалась мне разумной женщиной. Однако это случилось, точнее случится, когда я доставлю тебя в церковь, не дав сбежать по дороге. Так вот, ты будешь обращаться с ней хорошо, Шерри.
Это не был вопрос.
– Есть много проблем, недоступных нашему пониманию, – отозвался Дункан. – Я, например, не понимаю, почему тебя так волнует счастье мисс Хакстебл, учитывая, что ее семья въехала в Уоррен-Холл пять лет назад, выселив тебя.
Темные глаза Кона затуманились.
– Меня выселили обстоятельства, – произнес он с нажимом на последнем слове. – Смерть моего отца, а потом Джона. Легко поддаться горечи и ожесточиться на всю жизнь. Я не поддался. Я действительно возненавидел их, по крайней мере Мертона. Но иногда нужно остановиться и спросить себя, заслуживает ли тот или иной человек ненависти. Мертон и его сестры ни в чем передо мной не провинились, и их довольно трудно ненавидеть. К тому же еще вопрос, кто больше страдает от ненависти. – Он приподнял бровь. – Ты уверен, что это подходящий момент для подобного разговора?
– Нет, конечно, – сказал Дункан, сдержав порыв оттянуть галстук от шеи. – Нам пора ехать в церковь. Учитывая все обстоятельства, мое опоздание может иметь более пагубные последствия, чем в обычной ситуации.
– В таком случае пойдем, – бодро отозвался Кон.
Светские свадьбы всегда привлекали толпы народа, к тому же стояла прекрасная погода, и кучеру Стивена пришлось маневрировать, подъезжая к церкви Святого Георгия, чтобы не наехать на зевак, высыпавших с тротуаров на мостовую.
Когда Стивен выбрался из кареты и протянул руку Маргарет, толпа восхищенно ахнула, как если бы его приняли за новобрачного. В этом не было ничего удивительного. Стивен всегда выглядел на редкость красивым, даже когда не был облачен в официальный черно-белый костюм, как сегодня утром.
Маргарет вложила затянутую в перчатку руку в его ладонь и спустилась вниз, улыбнувшись брату. Стивен улыбнулся в ответ. Дома, после того как сестры с мужьями отбыли в церковь, он внезапно прослезился и поспешно отвернулся, чтобы она не заметила. Однако тут же повернулся, не утирая слез.
– Мэг! – сказал он. – О, Мэг, ты всегда была самой замечательной сестрой, какую только может желать мальчик. Я не представлял, что сегодняшний день будет таким мучительным и… таким счастливым. Он хороший человек. Я убежден в этом. И я думаю, что ты испытываешь к нему симпатию, хотя вы совсем недавно познакомились.
Он взял ее руки в свои и крепко сжал.
– Он тебе нравится?
Маргарет сама была на грани слез и только кивнула.
– А ты – ему, – сказал Стивен. – Я уверен в этом. Он полюбит тебя, Мэг. Вот увидишь. Как можно знать тебя и не полюбить?
– Ты, случайно, не предвзято настроен? – поинтересовалась она с улыбкой. – Ах, Стивен, я так люблю всех вас. Всегда любила и буду любить. Но сейчас мне надо ехать на венчание, и я не хочу опоздать.
Он хмыкнул, взял свою шляпу и предложил ей руку.
Подъехав к церкви, Маргарет была спокойна и сознавала, что выглядит наилучшим образом. Она отказалась от наряда ярких цветов, на каком настаивала леди Карлинг, и выбрала платье из кремового атласа и кружев, с высокой талией и простого фасона, но скроенное таким образом, чтобы подчеркивать достоинства ее фигуры. На голове у нее была надета соломенная шляпка, украшенная белыми бутонами роз.
Она и Стивен направились в церковь.
