Тем не менее трудно было представить себе более романтическое окружение. Вечерний воздух был свеж и напоен ароматом цветов. Под мостом журчала вода. И он находился в обществе красивой женщины, которая была его любовницей и спутницей жизни.
– Повернись ко мне, – попросил он.
Маргарет подчинилась, и некоторое время они смотрели друг другу в глаза, пока оба не улыбнулись.
Дункан склонил голову и потерся носом о ее нос, прежде чем нежно поцеловать в губы.
– Мне кажется, – сказал он, – у человека должна быть возможность начать жизнь сначала. Не может быть, что мир создан так, чтобы мы просто приобретали опыт как багаж и тащили его с собой, пока не согнемся под его тяжестью на склоне лет. Мы должны иметь возможность, по мере того как становимся мудрее и старше, избавляться от боли, накопившейся в душе, и начинать сначала. Как ты думаешь?
– Возможно, это зависит от силы воли, – отозвалась Маргарет. – Мне казалось, что я освободилась от груза прошлого, пока несколько месяцев назад не получила письмо от леди Дью, где говорилось, что Криспин овдовел и вернулся в Англию с дочерью, что он расспрашивает обо мне и хочет снова увидеться. Мне понадобилась вся моя сила воли, чтобы сохранить душевный покой.
– Но это не помогло? – спросил Дункан.
– Я вышла замуж, – сказала она. – Я сделала это по разным причинам, не связывая ни одну из них с Криспином. Но он был одной из причин. Я хотела все забыть раз и навсегда. Я хотела перестать любить его, точнее, мне хотелось перестать бояться, что я снова полюблю его. Я не хотела этого. Я хотела, чтобы боль ушла. Я хотела любить тебя. О, Дункан, я уже люблю тебя. Но я хочу…
– Волшебства, – подсказал он.
– Да.
Он взял ее за руку и увлек за собой на другую сторону моста. Переплетя пальцы, они молча шагали по аллее. Маргарет явно не испытывала неловкости, как вчера вечером, и Дункан чувствовал, что они оба позволяют прохладной тишине ночи, лунному свету и ночным теням проливать бальзам в их души.
Он отпустил ее руку и обнял ее за талию. Маргарет последовала его примеру, обвив рукой его талию и склонив голову ему на плечо. Этот жест отозвался в его жилах приятной пульсацией проснувшегося желания.
Его душа пребывает в покое, вдруг понял Дункан.
– Дункан, – сказала Маргарет, не поднимая головы, – я только что поняла, что сейчас я счастливее, чем могу припомнить за последние годы.
– Правда? – спросил он.
– Я нахожусь в очаровательном месте, – сказала она, – которое является моим домом. С мужчиной, который мне нравится, которым Я восхищаюсь и который доставляет мне… наслаждение. С мужчиной, с которым у меня завязываются романтические отношения.
– В конце аллеи есть беседка, – сообщил Дункан.
– Да, – сказала она, – Вижу.
– Приготовься, – предупредил он. – Когда мы придем туда, я собираюсь зацеловать тебя до безумия.
Маргарет рассмеялась и подняла голову, чтобы посмотреть на него. Ее глаза сверкали от веселья.
– Я бы разочаровалась в тебе, если бы ты этого не сделал, – сказала она. – Но предупреждаю, я намерена отплатить тебе тем же.
Дункан тоже рассмеялся, откинув назад голову и чувствуя себя беззаботнее, чем когда-либо за последние пять лет.
Они разжали объятия и взялись за руки, переплетя пальцы.
В летнем домике Дункан собирался зажечь лампу, которую обычно держали там, готовую к употреблению. Но в окна, выходившие на пять сторон, лилось достаточно света, чтобы искусственное освещение не понадобилось.
Обстановку составляли кожаный диван, два мягких кресла и круглый столик посередине. Они расположились вдвоем в одном кресле, Маргарет сидела у него на коленях, обвив руками его шею, а он обнимал ее за талию.
– Это мечта каждой девушки, – сказала она, – оказаться в таком чудесном месте в лунную ночь наедине с красивым джентльменом.
– У девушек такие неприличные мечты? – поддразнил он, потершись носом о ее нос.
– Не неприличные, – поправила Маргарет, – а романтичные. Девушки мечтают, чтобы их сердца трепетали, а по коже бегали мурашки блаженства. Они мечтают о том, чтобы их жизнь была прекрасна, как цветущая роза.
Она вздохнула.
– Неужели? – вкрадчиво произнес Дункан, прикусив ее нижнюю губу.
– Да. – Она прижалась губами к его губам. – В глубине души я все еще юная девушка. Я все еще мечтаю.
– Значит, я красивый джентльмен? – поинтересовался он.
Она снова рассмеялась.
– Наверняка, – сказала она. – Во всяком случае, мое сердце трепещет, а по коже бегают мурашки. Я уже на пути к блаженству.
– Можно, я составлю тебе компанию? – шепнул он у самых ее губ.
– Мм, – произнесла она с протяжным вздохом.
Дункан не был уверен, что не отозвался не менее продолжительным вздохом.
Они долго целовались, отрываясь друг от друга только для того, чтобы перевести дыхание. Но в их поцелуях не было пылкой страсти. Это придет позже, когда они вернутся домой и лягут в постель. Это не имело отношения к сексу. Это была романтика. Это была влюбленность.
Все это было очень странно – и даже соблазнительно.
Романтика более соблазнительна, чем секс?
Он даже не был уверен, что не ощущает аромат цветущей розы.
