Я ПРОСНУЛАСЬ оттого, что выспалась. Это случается так редко, что я просто не помню, когда такое произошло в последний раз. Наверное, я старожил. Те тоже ничего не могут припомнить, когда их просят.
Надев халат, я пошлепала на кухню. Аппетит был зверский, и я решила приготовить омлет по-болгарски. Пока нагревалось масло в моей любимой сковородке с высокими бортами, я вспомнила, что хорошо бы поджарить тосты и достала из шкафчика забытый за ненадобностью прибор. По кухне поплыл несравненный аромат свежеприготовленной еды. Двумя лопатками я ловко перевернула омлет, готовый уже выползти из тесных рамок сковородки. Тостер щелчком сообщил мне, что хлебцы поджарились.
В кухонном проеме появилась сонная Дашка:
— Ой как пахнет! — потянула она носом.
— Умывайся и за стол, — приказала я.
— Что это ты делаешь? Яичницу?
— Ха! Бери выше, — гордо ответила я, — омлет по-болгарски!
— Это вкусно?
— Еще как! Иди немедленно в ванную!
Дашка нехотя поплелась чистить зубы, а я порезала надвое воздушный омлет, вытащила из тостера готовые тосты и налила себе чаю, а дочери горячего шоколада.
Ели мы молча. После того, как на тарелке не осталось ни крошки, Дашка удовлетворенно похлопала себя по животу и произнесла:
— Да, мамуля, я вижу ты уже выздоровела.
— От чего? — я удивленно подняла брови.
— От несчастной любви. Вот первый признак, — и она, скорчив хитрую физиономию, показала пальцем на мою тарелку.
Нет, вы только посмотрите на нее! Вот чертенок! Все замечает и главное — все говорит. Но она, в сущности права. Только сегодня утром я почувствовала, что на меня перестала давить непосильная тяжесть, ледяные ладони, стискивавшие мое сердце, разомкнулись, и ко мне вернулся вкус к жизни.
В депрессивном состоянии я находилась более трех месяцев из-за моего юного друга, а также любимого мужчины, Дениса Геллера. Причина была самая тривиальная — измена и как следствие этого выматывающая душу ревность.
Мое твердое убеждение в том, что любовь является душевной болезнью, укрепилось от этого случая еще больше. Все признаки налицо: человек думает только о предмете своей страсти — идея фикс, разлука воспринимается как ломка, нехватка наркотика, ревность и подозрения — мания преследования, стремление прихорашиваться и боязнь не понравиться — нарциссизм и комплекс неполноценности. Вот такой букет.
Однажды Денис пришел ко мне довольно поздно после очередного «а ля фуршета», устроенного его фирмой. Его присутствие на таких мероприятиях было обязательным, так как компания, в которой Денис работал, развивала связи с Россией, продавая ей свои программные продукты. Крупные контракты обговаривались и заключались именно на таких встречах. Денис прекрасно говорил на трех языках, ориентировался во всех направлениях деятельности фирмы, и часто его голос был определяющим в принятии того или иного решения. После успешного окончания переговоров он получал довольно приличную премию или бонус, как здесь говорят, что совсем неплохо для неженатого молодого человека двадцати восьми лет. Благодаря своим способностям не только в программировании, но и в менеджменте, Денис успел побывать во многих странах мира в составе группы из управления фирмы. Он все меньше и меньше занимался непосредственно программированием, неуклонно становясь весьма опытным менеджером. Знание продаваемого продукта «изнутри» давало ему преимущество и убеждало потенциальных клиентов в исключительности совершаемой сделки.
Так вот, в тот вечер он был очень доволен. Удалось заключить выгодный контракт с молодой российской фирмой, поставляющей компьютерное оборудование для банков. Денис рассказал мне о представителе фирмы, господине Малявине. Это был импозантный господин в сшитом на заказ костюме и в тонких очках в золотой оправе. Он вышел на фирму «Офаким», где работал Денис, неожиданно и заинтересовался ее продукцией. Денис был при Малявине и гидом, и компаньоном на всех мероприятиях. Уж больно жирный кусок хотели оттяпать владельцы «Офакима» от богатенького Буратино из Москвы, вот и послали к нему молодого менеджера как интеллектуальную службу сопровождения. Все это Денис рассказывал мне, когда, намотавшись за день с Малявиным и его командой, он возвращался ко мне усталый и часто раздраженный. Все-таки мы тут, в Израиле, успели пропустить, как выросла в России неисследованная особь под кодовым названием «новый русский».
На том «а ля фуршете» Малявин был не один. С ним пришла роскошная блондинка по имени Татьяна, москвичка, приехавшая в Израиль в составе российской делегации. Судя по тому, что Денис, с одной стороны, немного стеснялся описывать мне все прелести Татьяны, а с другой — не мог удержаться, чтобы не вспоминать о ней вслух еще и еще, я поняла, что прекрасная незнакомка захватила сердце моего друга с первого взгляда.
