При этом лично к госпожам Верещагиной и Притыкиной у меня претензий нет. Во-первых, писать учебники – лучше, чем воровать. Во-вторых, я смотрел 15-е переиздание этой псевдоанглийской тоски, – думаю, все затевалось еще при Брежневе. Но как можно заставлять детей принимать эту касторку сегодня – не понимаю. Как можно учить язык по книгам, к которым не прилагается ни одного ни CD, ни DVD-диска – не понимаю тоже. В Великобритании, на мой взгляд, сегодня лучшая в мире языковая школа. Английские курсы английского – феерически логичны, интересны и полны юмора (как и сами англичане). Я готов признать учебник от Верещагиной и Притыкиной абсолютно адекватным самим Верещагиной и Притыкиной, но заниматься по нему можно заставить только в виде наказания, причем тех чиновников системы образования, которые с чистой совестью рекомендуют эту тоску переиздавать…
Впрочем, я готов принести извинения В. & П. – прочие ничуть не лучше. И учебники. И учителя. И школы. Я не об исключениях – не о школах Ямбурга, Казарновского или Лурье, – потому что исключения лишь подтверждают правило.
Говорить о тусклой, зубрежной школьной системе было бы не так обидно, когда бы все в стране было пыльно и тускло, как в СССР. Но нет: едва рухнул железный занавес, взрослые россияне отказались скучать сами. На мгновенно усвоенной идее инфотейнмента построены в России сегодня и языковые курсы, и глянцевые журналы, и телевизионные передачи: ведь они бьются за деньги, за тиражи, за рейтинги (и, надеюсь, за моральное удовлетворение создателей) – если не будут интересны, закроются.
То есть если ты взрослый и хочешь научиться готовить мясо в кисло-сладком соусе или, там, сделать ремонт своими руками – к твоим услугам пять телепрограмм, двадцать пять глянцевых изданий, и все поет и пляшет на DVD или CD. А если ты ребенок и учишь язык в школе – сиди и зубри. Без вариантов.
Для детей в нашей стране существует лишь учение через «не могу», «не хочу», через «скучно». Некоторых мальчиков и девочек, обладающих упорным характером, это раззадоривает, но большинство опускает руки. Поэтому моя племянница, скорее всего, после школы не будет говорить ни по-французски, ни по-английски, а также на всю жизнь возненавидит физику, химию, математику, геометрию, а также, возможно, биологию с литературой, если только ей не повезет с учителем, который сумеет превратить урок в игру.
Будь министром образования я, то обязательно оценивал бы школьные учебники, программы и уроки с точки зрения развлечения. Учеба бывает такой веселой! Если ты, конечно, расследуешь детективную историю, смотришь мультики или ставишь спектакль.
Но я не министр, и моей племяннице предстоит мучиться. Для нее после лета наступает скучное время года.
Одна надежда: вот станет взрослой – возьмет реванш!
Мои друзья – что в реальной жизни, что в ЖЖ – издевательски обсуждают планы Юрия Лужкова покончить с пробками в Москве. Напомню: мэр сказал, что для решения «транспортной проблемы» ему необходимо 4 триллиона рублей, но, по укороченной схеме, сойдут и 640,8 миллиарда. На эти деньги расширят шоссе на севере и западе, подъезды к аэропортам Шереметьево и Быково, а также подступы к «Москва-Сити» (четырехтриллионный план предусматривает еще и новые метро– и железнодорожные пути).
Друзья издеваются потому, что полагают, что и миллиарды, и триллионы будут успешно (по предварительному сговору, группой, в особо циничной форме) разворованы, а пробки останутся, где были – везде.
Эта формула – «смысл всех сегодняшних инвестиций в России лишь в том, чтобы эти деньги украсть, а потому никаких модернизаций все равно не будет, так что клали мы на светлое будущее с прибором» – сегодня невероятно популярна. Она очень эмоциональна, это правда. Однако я сомневаюсь, что формула верна.
Воровали в России при строительстве всегда. Скажем, в Петербурге, где я живу, Васильевский остров своей топонимикой (стороны одной и той же улицы имеют разные имена: Петя живет на 6-й линии, а Маша в окне напротив – уже на 7-й) обязан воровству градоначальника. Это он положил в карман деньги, отпущенные на превращение «Васьки» в русскую Венецию, то есть на рытье каналов вместо улиц (островные разноименные «линии» – несостоявшиеся разноименные набережные). И что? В итоге мы имеем и Меншиковский дворец (выстроенный на украденное), и топографически уникальный остров, на который так рвался умирать Бродский, пока не дорвался до Венеции.
