Главный герой этой книги не строит ничего, кроме оперативных комбинаций. Он без зазрения совести читает чужие письма и подслушивает чужие разговоры. Он собирает на людей компромат, что бы потом заставлять их делать то, чего им вовсе не хочется.Он из тех, без кого не может обойтись ни одно государство мира.Он – избранник. Ему доверено оружием зла творить добро.
Пойди туда – не знаю куда,
Найди то – не знаю что.
(из «Наставления по оперативно-розыскной деятельности»)
– Заходи, гостем будешь! А если с бутылкой…
– …то хозяином! – не замедлил с отзывом на пароль вошедший.
Это был высокий худой парень в бежевом кашемировом пальто и надвинутой на глаза кепке. На вид ему было лет тридцать, однако назвать его молодым человеком не повернулся бы язык. Маленькие глубоко посаженные глаза блеклого серо-голубого цвета, стрижка, столь экономная, что ее легко можно было спутать с трехдневной щетиной, и длинные руки, сжатые в кулаки. В руках угадывались сила и цепкость.
В криминальном мире таких называют «мотыль», а он как раз и нес некоторый отпечаток приблатненности, какой приобретают сотрудники оперативных служб, долго крутившиеся в среде незаконопослушных граждан.
Не дожидаясь приглашения, парень снял пальто и со второго раза набросил на крючок допотопной вешалки кепку. Первый раз – промазал, но не выругался, а улыбнулся:
– У индейцев меня бы называли Кривой Глаз.
Несмотря на ласковость интонаций и в целом располагающий вид, в его манерах ощущалась властная уверенность, – как свинчатка в мягкой рукавице.
Стены комнаты, куда он вошел, радовали глаз мертвенно-синей масляной краской, характерной для казенных помещений и мест общего пользования. Окна отсутствовали. Мебель тоже, за исключением стола с замысловатым приспособлением, смахивающим на пыточный станок, и вешалки.
Еще в углу была раковина умывальника, вся в подозрительных темных потеках. На гвозде висело грязное полотенце.
– Ну-с, пожалуйте бриться! Пиджак тоже лучше снять, а то запачкаем, – шагнул навстречу эксперт-криминалист – круглолицый плотный человек в старой милицейской куртке без погон, представившийся коротко:
– Палыч! А ты у нас, стало быть…
– …Токмаков. Из службы кадров вам должны были позвонить.
– Ну как же, предупредили, ведь ты у нас такой секретный… э-э-э… Вадим Евгеньевич!
– Какой есть! – улыбнувшись, пожал плечами Токмаков. – Просто Вадим.
Раскладывая свои нехитрые приспособления, Палыч искоса поглядывал на человека, благодаря которому у остальных сотрудников экспертно-криминалистического отдела сегодняшний рабочий день оказался на полчаса короче. Всех было приказано отправить из отдела, и девочки-стажерки не заставили долго ждать. А трассолога, который сразу предложил по этому поводу в спокойной обстановке раздушить пузырек, Палыч сам отправил за закусью. Строго наказав не появляться, пока не получит команды.
«Что ж, мне под собственной дверью ошиваться?» – уходя, обиженно бормотал под нос трассолог.
«Если хочешь – оставайся, – предложил Палыч, – тогда на тебя оформят первый допуск, и о Турции забудешь на пять лет!»
После такого предложения трассолог ретировался в бодром темпе, предпочитая не рисковать турецким берегом «из-за какого-то „блатного мажора“, который где-то там чего-то химичит!»
Палыч усмехнулся. Именно таким было представление большинства сотрудников о службе «А», которую возглавлял генерал-майор Попов: «где-то там чего-то химичат». Подробности об этом подразделении, созданном в рамках реформы правоохранительных органов, просачивались действительно скупо, и только в случае масштабных реализаций, от которых в других подразделениях Управы открещивались как черт от ладана, поскольку всегда были затронуты интересы крупных структур и важных людей.
Ну правильно, кому охота искать приключения на свою задницу? А вот эти ребята искали, что автоматически исключало их из категории «блатных мажоров».
Палыч, переживший в системе не одну реорганизацию, служил долго и был криминалистом, без помощи которого не обойтись при расследовании любого дела. Судя по сложным и многочисленным экспертизам, выполнявшимся в интересах службы «А», можно было понять, что действуют ее оперативники на стыке полномочий милиции и ФСБ, периодически забегая на поляны таможни, налоговой службы. А судя по числу заграничных командировок, имели они тесный контакт и со службой внешней разведки.
Поэтому в здании Управления на 2-й Советской улице в центре Петербурга сотрудники «Осы», как очень быстро окрестили оперативную службу «А», появлялись с соблюдением элементов конспирации, заезжали на машинах прямо во двор, чтобы не срисовали. Судя по нехилому прикиду, некоторые «осята» работали под прикрытием в крупных фирмах и банках.
Вероятно, и этот парень в форменных ботинках, нелепо смотревшихся в сочетании с кашемировым пальто и твидовым пиджаком, был из таких.
– Пиджачок фирменный, а «корочки» подкачали – с казенного склада, – заметил Палыч.
