– Финансовая разведка… Во, блин, за четыре года третий раз «ксивы» меняют. Вам что, деньги некуда девать? Или вообще делать нечего?
Токмаков адресовал сержанта с его вопросами к московскому начальству. Но тот продолжал бубнить себе под нос:
– Зачем вообще вам стволы…
– Так мы ж в Саратов летим. На родину, можно сказать, отечественного пива, – с кротким выражением лица пояснил Вадим Токмаков.
– Ну и что, что родина пива? – удивился сержант. – При чем тут ствол, а, капитан?
– Бутылки чем-то открывать надо? – все так же терпеливо объяснял Токмаков, одновременно вытаскивая обойму из рукоятки ПМ. На столике с документами он уже давно приметил нераспечатанную бутылку боржоми.
Остальное было делом техники. Щелкнув, затвор пистолета встал на затворную задержку. Обнажившийся ствол и выступ рамки и образовали пробочный ключ, которым отдельные недисциплинированные сотрудники силовых ведомств откупоривают пивные бутылки. [31] Как раз этот специальный прием и собирался продемонстрировать Вадим Токмаков на безобидной бутылке минеральной воды.
Но – не успел! Под его локтем проскользнула тонкая рука, блокируя пистолет, а под ухом прозвучал скрипучий, будто суровая нитка, голос:
– Открытая демонстрация табельного оружия без убедительных причин, равно как его использование не по назначению, противоречат пунктам двадцать второму, пятьдесят девятому и девяносто восьмому, подраздел «б» «Всеобщей инструкции о правах и правилах…»
Токмаков резко обернулся. Так и есть! Это была та самая белобрысая очкастая змея, которая пару месяцев назад принимала присягу и уже тогда вместо знакомства пристала к нему с какой-то ерундой.
Бугристо-багровый сержант рявкнул на белобрысую:
– А ну – геть! Не видишь, сотрудники делятся передовым опытом! Капитан, покажи еще разок – по разделениям!
Но сбить девушку с позиций не удалось. Холодно блеснув очками, она наповал сразила сержанта пунктами еще одной казенной бумаги – то ли инструкции, а может быть, приказа:
– Лица начальствующего и рядового состава органов внутренних дел, находясь при исполнении служебных обязанностей, должны неукоснительно…
Подошел Непейвода, наблюдавший за перепалкой со стороны, и с дрожью в голосе шепнул Вадиму:
– Вот это и есть наш следак. Жанна Феликсовна Милицина.
Причину опоздания опера сочли уважительной: такса следовательницы принесла целый выводок щенков. А ведь и опера, по терминологии уголовного мира, не что иное, как «псы».
В салоне Ту-154 следственно-оперативная бригада разместилась в одном ряду. У Токмакова было лучшее место – рядом с иллюминатором. Скрепя сердце он предложил его очкастой кобре и получил суровую отповедь:
– В салоне воздушного судна пассажиры размещаются согласно имеющимся билетам, чтобы не нарушать центровку летательного аппарата.
Токмаков, хотевший было поинтересоваться, почему суровая поборница инструкций и правил явилась в последнюю минуту, плюнул на это дело, замкнувшись в себе. Пиво же (три или четыре бутылки «Невского»), напротив, активно просилось наружу, и Вадим понял, что самыми счастливыми для него минутами полета станут те, когда борт займет свой воздушный эшелон.
Потому что до этого благословенного момента дверь туалета останется на замке как государственная граница.
2. Стальная рапсодия Гермека
«Боинг-707», так называемый «Юмбо-джет», с американским флажком на фюзеляже шел над облаками в лучах заходящего солнца. Поборов искушение, на сей раз принявшее образ стюарда с мини-баром на буксире, Карел Бредли в очередной раз поблагодарил свою небесную заступницу – Матку Боску Ченстоховску. В ближайшую неделю ему нужна ясная голова. Расслабиться можно только на обратном пути.
«Боинг» чуть заметно качнуло, и Карел принял это как знак одобрения высших сил, до которых здесь было рукой подать. Не то чтобы он был набожным человеком, или предполагал в скором времени встретиться с ними. Напротив, крутился волчком, петлял как заяц, дабы оттянуть неизбежное свидание. И в этом ему не первый десяток лет помогала небесная покровительница – спасибо за долготерпение!
Карел Бредли незаметно потрогал образок под рубашкой. Хотя его занятия и стиль жизни сильно расходились с христианскими догматами, он был лучшим прихожанином католического костела в Ривер-дейл, респектабельном пригороде Нью-Йорка. Отец Грациано давно отпустил ему все грехи, в том числе грех смертоубийства. Вот если бы к его мнению прислушалась еще российская военная контрразведка! Два раза Карел сталкивался с этими непростыми ребятами, и оба – еле унес ноги. Зато одному из них очень сильно не повезло. Это было в 1968-м – ужас, как давно, в другой исторической эпохе, которая теперь именовалась «Пражская весна».
Мерно, почти не слышно, гудели мощные двигатели «боинга».
