Возможно… Может быть все меня слишком много баловали в детстве и слепо потакали моим прихотям, поэтому я вырос таким дурным? Могу поспорить на что угодно – эти лицемеры, что окружают меня с самого начала моего становления на ровнёхоньком пути карьеры, подставят мне подножку, если такой шанс им представится. Они думают, что я прагматичен и являюсь таким же циничным мерзавцем, как и все люди моего круга, но это в корне неверно. Они все ошибаются! Никто и не смеет полагать, что ледышка, в моём лице, снаружи может оказаться совершенно другим человеком внутри! Я никогда никого не любил, но был очарован неординарными, можно даже сказать сумасшедшими, личностями многократно. Госпожа Судьба посмеялась надо мной, ведь всё же я действительно избалован. Так мне и надо…
Пролог.
В зале играла нежная музыка, пробуждающая во мне давно забытые чувства. Вернее… Те казались знакомыми, но, похоже, что это лишь простые отголоски моего прошлого воплощения. В этом я не познал силу вселенской кары, носящей совсем скромное, почти невинное, название – «любовь».
Всю свою жизнь я прекрасно осознавал, что чего-то существенного не достаёт и приносит моему сердцу невыносимую тоску. И, казалось бы, снаружи всё нормально, верно? Да, как обычно, без изменений, без душевных трагедии и муки. Где мои соблазны и большой ежевичный пирог?
Но эта мелодия… Как она хороша! Эти ласковые звуки, словно речная вода, нагретая солнцем и окрашенная закатными, розово-золотыми, оранжевыми и малиновыми облаками. Сочно, свежо, ярко, не приторно, близко. Я был очарован, поэтому вдохновлённо и довольно рассеяно кружил по галерее, бросая замутнённые почти влюблённым восторгом взоры на каждую картину, желая, чтобы музыка не прекращалась никогда. Именно она добавляла нечто светлое, греющее.
Даже на взгляд придирчивого эксперта, работы являли собой воплощение изысканности. Но некоторые экземпляры умоляли записать их на получение премии в области «Я покорил тебя своей наглостью!» или «Дайте тапок, я его убью!», подрывая, тем самым, репутацию своего бесстыжего создателя. Впрочем, любое из творений этого художника прекрасно и, если я, всё же, выберу себе что-нибудь интересное, то обязательно куплю. Пополню свою коллекцию.
Внезапно я был словно поражён незримой, но меткой до крайности, молнией злого рока. Застыв, как глыба льда, расколотая стопой титана, осыпаясь в тёмные воды глубин. В тайных долинах души, глупыми птицами, разносились крики восторга:
Трепещу, молча впившись взглядом в, как могло показаться со стороны, простую одинокую лодку на водной глади. Не море, но река или широкое озеро. Однако горизонт ослепительно белый, растворяет в себе реальные черты, превращая всё в бесконечно умиротворённые безмятежность, печаль, с примесью сиротливой заброшенности. Неизвестно, что это за место, но ветер пахнул древностью, жизнью, борьбой с установленным миропорядком. В сосудах бабочками-смутьянками разлетались восторженные ликования. Сердце забилось очень быстро, будто его заставляют усиленно работать, требуя, чтобы тело пустилось в бешеный бег по воде. Изображение перед глазами подёрнулось дымкой и я, борясь с пеленой тумана и проигрывая ему, делаю шаг вперёд, восхищённо вздыхая.
«Нравится?» – Послышался позади непередаваемо красивый голос.
Я не стал оборачиваться, лишь стараясь усмирить бесчинствовавшую бурю эмоций в душе, ибо я знал, что за человек стоял за моей спиной.
«Необычайно.» – Выдохнул я.
«О?» – Протянул художник. – «Что вы чувствуете, глядя на эту картину?»
Признаю сразу: «Одиночество.»
«Ммм. Быть может, что-то ещё?» – Волшебный голос оказался совсем рядом, немного пугая.
Улыбаюсь, хоть этого мой собеседник и не может видеть: «Борьбу за место под солнцем. А солнцем этим является – любовь.»
Художник, стоявший ко мне уже вплотную, глядя пытливо, резко сделал шаг назад, рассмеявшись: «Что же, хорошо сказано!» – Затем добавил. – «Но очень двусмысленно. И какая же эта любовь? Мужская или женская?»
Я повернулся к обладателю столь любопытной натуры, что задаёт такие некорректные вопросы первому встречному, пусть и возможному покупателю.
Но мой внезапно возросшийся негатив, разом улетучился, опадая на пол лепестками роз. Этот человек был настолько красив, насколько ужасны ночные кошмары, от которых у любого неизбежно остаётся ослепительно-белое будущее, награждённое проседью в бывшей когда-то густой шевелюре. И точно на всю оставшуюся жизнь, без возможности насытить себя красками жизни. Он действительно походил на какого-то демона – шёлковые волосы чернилами стекали по хрупким плечам и были ровно срезаны на уровне талии, затянутой поясом с шитьём защитных рун. Этого художника отличить от других довольно просто, ведь он, независимо от ситуации, всегда носил только традиционные наряды. Красиво, в какой-то степени практичней офисной одежды, с составляющим кампанию удушья и постоянных глажек галстуком. Глаза красавца также отличались беспросветной тьмой – ночью, что поглощает в себя весь мир вокруг с заходом единственного небесного светила, чью яркость я всегда превозносил.
«Ну?» – Самый короткий вопрос за всю мою жизнь.
