Мы с Мартиной спустились в трактир и увидели, что везде на лавках и на полу лежали и сидели раненые люди. Пострадавших было много — десятка два женщин, мужчин, детей... Кажется, подруга растерялась при виде такого количества. Она застыла на лестнице, а ее взгляд метался от одного раненого к другому. Я тоже растерялась, но, имея практику работы с людьми, быстрее пришла в себя.
— Трактирщик! — позвала я. — Организуйте кипяченую воду, спирт, бинты. Пришлите подавальщиц. Нужно очистить один стол для приема раненных и помочь при перевязках. — Затем обратилась к смотревшим на нас людям. — Добрый вечер. Я жена генерала эн Даркена, наместника этих земель. Это, — я указала на Мартину, — знахарка. Мы поможем вам. Сначала осмотрим детей, потом тяжелораненых, и постепенно осмотрим остальных. Очереди создавать не нужно. Сидите на своих местах. Только поднимите руки те, рядом с кем есть пострадавшие дети и тяжелораненые. — Я обернулась и обратилась к своим охранникам: — Нужно будет помочь перенести тяжелораненых на стол, который для нас освободят.
— Но, госпожа, генерал приказал не отступать от вас ни на шаг, — нахмурился старший из охранников.
— Вы правда думаете, что здесь сейчас кто-то способен причинить мне вред? — Я с укором посмотрела на мужчину, и он неохотно согласился следовать моим указаниям.
И началось.
Слава богиням, у детей серьезных ран не обнаружилось, лишь легкие царапины, которые достаточно было просто обработать. А вот с остальными так не повезло. Мне пришлось взять в руки иглу и впервые в жизни наживую зашивать небольшие раны. Что-то более серьезное Мартина брала на себя.
В первый раз у меня тряслись руки, пришлось приложить немало усилий, чтобы не показать окружающим своего состояния. Не хватало еще, чтобы о жене генерала говорили, что она взялась помогать людям, а потом позорно струсила или бухнулась в обморок.
Пошло веселее, когда мелкие перевязки взяли на себя подавальщицы, которым это было не в первой — в трактирах случается всякое — и женщины из обоза. К середине ночи мы справились.
Руки и ноги у меня от усталости были тяжелыми, мысли двигались с трудом, но от чая в кухне мы с Мартиной не отказались. Я хотела дождаться Сержа и убедиться, что с ним все порядке, но уже не была уверена, что не отключусь прямо там, за столом.
Пытаясь взбодриться, я завела разговор. В кухне никого не было, кроме одной кухарки, которая в другом конце помещения замешивала на утро тесто, а потому можно было поговорить спокойно.
— Странное какое-то нападение.
— Почему? — вяло удивилась Мартина.
— Непохоже на работорговцев. В прошлый раз почти не было раненых. Они простых людей не трогали — только охрану. Им свой товар портить не с руки. А тут столько раненых, даже дети! И, судя по рассказам людей, никого в рабство угонять не собирались. Только всех ограбили и всячески измывались. И это разбойников еще спугнули, они не успели покуражиться всласть.
— Ой, Эмма, да разве на дорогах только работорговцы орудуют? Сейчас в провинции очень неспокойно. Вот всякие лихие людишки сюда и подтягиваются, — Мартина тяжко вздохнула и отпила ароматного чая. — Надеюсь, генерал их поймает и накажет.
Я тоже тяжело вздохнула и перевела взгляд за окно, но, разумеется, никого и ничего в темноте не разглядела.
— Я тоже надеюсь. Вернулись бы они уже поскорее. — Я взяла в руки чашку и, подумав о наказании, вспомнила об Авае, которая осталась в тюрьме Ашары. — Кстати, ты не знаешь, что решили по Авае? Был суд?
— А генерал тебе разве не рассказал?
— Что именно? — насторожилась я.
Подруга посмотрела на меня с сочувствием и ответила:
— Ее убили. Прямо в камере.
— Как же так? — Я чуть не уронила чашку и поспешила снова поставить ее на стол.
— Вроде бы кого-то из охранников подкупили, но я не стала расспрашивать Матео подробнее.
Аваю стало жаль. Но стоило вспомнить, что она хотела совершить, и жалость сошла на нет. Зато снова начали одолевать мысли о Серже.
— Похоже, у вас с Матео более доверительные отношения, чем у нас с мужем, — тихо произнесла я, с грустью рассматривая свои руки.
— Эмма, он просто не хочет тебя волновать.
— У него плохо получается.
Мы помолчали, и Мартина нарушила тишину:
— Мне кажется, вам просто нужно время узнать друг друга получше. Он видит перед собой красивую, бесспорно умную, но очень молоденькую девушку, у которой совершенно нет жизненного опыта. Он хочет уберечь тебя от наиболее сильных жизненных ударов и делает это как умеет. Думаешь, он должен с тобой считаться и безусловно доверять только потому, что ты стала его женой?
Я все же отпила большой глоток уже остывшего чая.
— Да, ты права. Пожалуй, я и в самом деле слишком многого хочу от Сержа вот так сразу.
— Дайте друг другу время. — Подруга подбадривающе улыбнулась и погладила меня по плечу.
— Спасибо, — вздохнула я и поинтересовалась, как дела обстоят у самой Мартины.
— Даже не знаю, — ответила подруга и как-то смущенно пожала плечами: — У меня не получается его прогнать. И… не хочется этого делать. Я все ему рассказала и объяснила, но он все равно остается рядом.
