Начали вносить блюда: занялись этим не слуги, а придворные, если судить по одежде и прическам. И это тоже странно: обычно цари да короли, а также другие главы вроде владетелей или президентов всячески привечают свиту, заботятся о ней, одаривают, зная, что это их поддержка, опора (а зачастую еще и приятели-собутыльники), а у Арисов придворных заставляют обслуживать царственную семью…
Мне кусок в горло не лез – я попробовала всего одну закуску, заставила себя съесть пару ложек супа, ковырнула раз-другой рыбу, поданную с салатом, а к мясу не притронулась вообще. Проигнорированными остались также десерт и фрукты. А еще я не пила и-рьён – казалось, в бокале яд. А вот остальные ели с аппетитом, и больше всего едой наслаждался царь Эйл. Его интересовала только одна тема – выбор Ниса. На словах он ругался, что его сын-идиот женился на юнице, которая годится только в наложницы, но я, как эмпат, прочитала истинную причину его заинтересованности.
Мэрит – очень красивая девушка, и царю она нравится, даже больше того – она глубоко его взволновала. А царь не очень-то щепетилен в отношении женщин и своей семьи, так что вполне может отбить у Ниса избранницу. Или не отбить, а попросту забрать.
— Одно хорошо, — продолжал обсуждать Мэрит царь, — девчонка рыжеволосая и родит мне рыженьких внучат. Вы-то, — он посмотрел на сыновей, — породу не бережете, блондинок-брюнеток выбираете, а надо бы рыжих, чтобы все сразу видели, что это Арисы.
— Вы собираетесь одобрить брак, отец? — спросил цесаревич Демрис.
— Нет, конечно; брак будет расторгнут. Но в наложницах Айдж, может, оставим.
— Айдж – предательница, — подала голос царевна Эйла. — Ее нельзя в наложницы, ее надо казнить.
«Ну и семья, — подумала я. — Папаша травит сыновей и жену, чтобы не возражали ему, а дочка готова казнить уязвляющих ее красавиц».
— Еще ничего не доказано, — сказал Регнан. — Возможно, Мэрит Айдж и не знала, чем занимается ее отец. Да и Рубби тоже могли не знать.
— Вот и выясним, — заявил царь и утер губы рукавом. — Всех, кто имел какие-то отношения с предателями, уже доставили во дворец. Займешься ими, Регнан. И не забудь о своей наложнице – накажи, если причастна, и приголубь, если чиста. Не разучился еще женщин мять, а?
Меня затошнило от этой похабщины. Кто-то посочувствовал мне, и я увидела понимающий взгляд Лирии. Наевшись, царь встал из-за стола; он так забил желудок, что ему даже идти тяжело, а лицо пошло пятнами, но удивительнее всего для меня стало его желание – он готов к бою, так сказать. Сейчас, после ужина, он направится в свою постель, но не чтобы полежать да ужин переварить, а чтобы «помять» кого-то из своих наложниц. Видимо, распалился, обсуждая Мэрит…
Когда царь вышел, и я поспешила уйти; Регнан встал следом за мной.
— Может быть, прогуляемся вместе, Дэрия? — спросила с надеждой Лирия.
— Непременно, но не сегодня – я немного устала, — ответила я.
— Да, конечно, — кивнула женщина; вот уж кому я понравилась, так это ей. — Надеюсь, вы подольше погостите у нас.
«Надеюсь, нет», — подумала я.
Позже, уже в покоях Регнана, я почувствовала себя так, словно мешки ворочала – обострившиеся способности, давшие мне сегодня столько информации за ужином, сильно утомили меня, ударили по непривыкшей нервной системе. Мне многое надо было сказать Регнану, но глаза сами собой закрывались.
— Поспи, — нежно велел царевич. — Обсудим все завтра.
— А ты? — сонно спросила я. — Пойдешь допрашивать задержанных?
— Да.
— Но ведь ночь…
— Я могу легко обходиться без сна.
— Не ходи пока. Скажи, что займешься этим утром, а пока прикажи, чтобы никого не трогали. Если там есть виноватые, они как раз промаринуются, а невиновные просто заснут. Сам-то царь отдыхать пошел… ну, или работать – это как посмотреть…
— Прости, — произнес Регнан, — тебе в этом, как ты выразилась, серпентарии не место. Я не хотел, чтобы ты встретилась с отцом.
— Знаешь, по сравнению с ним мой коллега Алексей на станции связи, которого я считала эталонным гнильем – просто святой. Настоящее гнилье – твой папаша, и это я еще смягчила.
— Не думай о нем, не слушай его. Он человек низких вибраций.
— Плевать мне на него, мне страшно за Мэрит. Она ему нравится, Регнан, он ее хочет – я все считала. Он не станет ее казнить, даже если она была в курсе деятельности отца; он скорее пожалеет ее, показательно помилует и даст понять, что ждет от нее благодарности – сам понимаешь, какой.
— Именно так он, скорее всего, и поступит, если она ему нравится.
— Она ему очень нравится, Регнан. Ты сказал, что твоему отцу плевать на все, если у него взыграет желание. Так вот, представь, что будет с Нисом.
— Для начала надо выяснить, виновата ли Мэрит и другие, в том числе твои родственники. Я пойду, а ты поспи, Даша. Здесь тебе опасаться нечего.
Да, он прав – я жутко устала, мне надо поспать. Но когда царевич пошел к дверям, я окликнула его:
— Регнан!
