Под подготовкой подразумевалось и уточнение имевшихся сведений о системе обороны, как оказалось, сильно расходящихся с действительностью. По этому поводу возникли вопросы к нашим германским друзьям, получить ответы на которые великий князь Михаил и штаб адмирала Дубасова желали незамедлительно.
Благо их представителя корветтен-капитана Хартога даже разыскивать не требовалось. Он вместе со своим секретарем весь бой торчал на мостике. Вот и сейчас топорщился усами, явно понимая, что появилась тема для беседы. При этом сам тоже пребывал в заметном замешательстве, хоть и пытался это скрыть. Вряд ли притворялся. Насколько его успели узнать, он не слишком изворотливый переговорщик, хотя и ловкий картежник. Но чтоб так правдоподобно сыграть…
Разговор проходил в командирском салоне и оставил у наместника императора какой-то непонятный неприятный осадок. Сам Хартог ничего нового добавить не смог. По поводу, как показала практика, вполне себе вооруженных и весьма опасных недостроенных фортов пояснил, что в свое время лично ознакомился с рапортом майора Ронне, которого японцы приглашали для консультаций при строительстве третьего форта[13].
К тому времени у них уже возникли затруднения с реализацией своего проекта. Отсыпанный из щебня остров размыло штормом в 1899 году. Ронне рекомендовал уплотнять основание, для повышения общей устойчивости конструкции и увеличить долю бетона в используемых материалах.
Хоть на уже готовый остров второго форта его и не приглашали, того, что он видел с палубы парохода, было вполне достаточно для определенных выводов. По его предположению, что-то подходящее для установки орудий серьезных калибров на обоих строящихся сооружениях могло появиться не ранее 1907–1908 годов.
Предполагаемые темпы строительства полностью подтверждались при последующих посещениях залива германскими судами. А после жесткого шторма сентября 1902 года, когда остров третьего форта снова разрушило, по нему сроки сдвинулись еще дальше. Отсюда и все прочие данные по обоим объектам в проливе. Причем сведения подтверждались и источниками в Лондоне, где в свое время тоже всерьез анализировали степень обороноспособности главных гаваней своего союзника.
Больше ничего дельного Хартог добавить не смог, сдержанно отметив оригинальность предпринятого тактического хода, позволившего быстро и с минимальными потерями вывести основные силы из-под удара. На этом с ним и расстались, продолжив совещание в узком кругу.
Если верить немцу, получалось, что коварные азиаты сумели обмануть вообще всех. И чего теперь от них ждать – не известно. Следовательно, забравшись в залив и вплотную подобравшись к главным целям экспедиции, в первую очередь следует озаботиться тщательной разведкой и полной переработкой всего плана без оглядки на прежние императивы.
Но это было уже делом профессиональных военных. великий князь Михаил помочь в этом не мог, потому удалился. Он все никак не мог понять, что вызвало такое неприятное чувство зыбкости, неустойчивости, опаски.
Конечно, во всей Токийской затее с самого начала закладывался риск, и не малый. Но к этому уже привыкли и осознанно шли на него. Тут что-то другое. То ли так повлияло внезапное разрушение ореола тевтонского всезнайства, то ли напрягало постоянное присутствие секретаря-переводчика Хартога – этого самого Краузе, словно прятавшегося за стеклом своего монокля, довольно неуместно смотревшегося при его габаритах и грации хищника. От него так и веяло опасностью.
Невольно вспоминались предостережения Рожественского и его упоминания о том, что каждый немецкий отставной офицер и унтер офицер гордо именовал себя «королевским информатором». Для них это считалось почетным. О подозрительно рациональном расселении их поселенцев вокруг крепостей и важных дорог в Царстве Польском. Да и здесь, на Дальнем Востоке, с усилением противошпионских мер за торговым домом «Кунст и Алберс» тоже кое-какие грешки уже отмечены. И прочие мелкие подробности, от которых за версту несло «третьим бюро». С такими союзниками даже спать нужно вполглаза![14]
А в штабе, снова на бегу, разрабатывался план экспромт-атаки на очередной японский порт. Причем все сведения о нем ограничивались несколькими скупыми строчками из лоции и из других, уже более сомнительных источников. Остальное – предположения.
Город Кисарадзу был единственным крупным населенным пунктом в этой местности, наверняка связанным телеграфом со столицей, так что его быстрый захват и обрыв проводной связи позволял надеяться хоть на какую-то отсрочку в обнаружении нашего временного пристанища. Конечно, если дождь не кончится. Если же погода прояснится, в просматриваемом от берега до берега заливе укрыть такую ораву дымящих трубами углеедов будет просто негде. Но зато и подобраться к ним незаметно тоже не получится.
