Разговор за столом вертелся вокруг планов консервации помидоров и огурцов. Сколько кому нужно банок, по какому рецепту лучше закрывать, сколько томата давить.
Ни я, ни Ваня в хозяйственном разговоре участия не принимали.
Зато потом, когда все сытые и довольные откинулись в креслах на веранде, Иван вдруг посмотрел на моего отца и торжественно произнес:
- Василий Петрвич! Я тут поговорить хотел!
Отец, не ожидавший прямого обращения, удивлённо вскинул бровь.
- Я хотел попросить... - начал Ваня, но чуть стушевался, - хотел попросить... руки вашей дочери!
Теперь уже все удивлённо смотрели на Ивана. Пожалуй, кроме Серёги. Да, тому явно было не по себе. Когда при живом муже сватают его жену. Это примерно так, как будто бы у него забирали сразу всё, что нажил непосильным трудом...
Молчание явно затягивалось. Ваня начал нервничать. Заёрзал на стуле.
- Знаешь, Иван, - наконец осчастливил своим ответом отец. - Я не против. Только я ж её насильно под венец не поведу. Ты у неё спроси...
- Да я спрашивал, - Ваня расстроенно запустил пятерню в волосы.
- И что? Не хочет?
Они серьёзно? Разговаривают так, как будто меня тут нет!
- Сказала, что будет думать. Но она ж может ещё пару лет так думать!
Все уставилсь на меня.
- Полно, девка, не дури!
Предлагают - дык бери!
Чай к тебе не каждый вечер
Ходют вдóвые цари! -
опять в тему процитировала бабуля Сказку о Федоте-стрельце.
Но Иван не понял. Насупился.
- Я не вдóвый. Холостой. Я, это... Вообще никогда не это...
Ваня явно имел в виду отсутствие штампа в паспорте. Но прозвучало так, словно он мальчик-колокольчик, ни разу не динь-диньчик!
Я бы даже, наверное, поверила. Но нет. Пусть не свистит. Пробовали. Знаем.
Ох, грехи мои тяжкие. Что ж делать то? Соглашаться? Ну а что, без мужика тяжело. А с Серёгой я уже вряд ли смогу снова что-то склеить.
Да и понятно же, что хороший мужик Ваня. Качественный. И, надо быть честной самой с собой, нравится он мне. И так, и в постели. Последнее - особенно.
- И ничего я два года не собиралась думать, - пропыхтела. - Я уже...
Вот тут Иван, наконец, с надеждой посмотрел на меня:
- Что "уже"?
- Уже подумала...
- И-и-и... - хором протянули присутствующие.
- Ну... и согласна...
Ванька вскочил из-за стола, подхватил меня на руки и закружил. Надо же, как обрадовался...
А потом целовать начал. Вот тут уже я растаяла. Прям как мороженное...
- Бабуль, а что ты Ване там, возле машины сказала, что он уезжать передумал?
Мы стояли возле ворот и провожали Серёгу, который всё таки решил уехать.
- Ну как что? - бабуля вскинула бровь. - Что ты его любишь...
- ЧТО!?!?!? - я чуть не запрыгала от обиды. - Как ты могла!!! Это же неправда!!!!
- Да как же неправда? - опять удивлённо выгнула бровь бабуля. - Ты ж вся светишься, когда на него смотришь!
- Может и свечусь... - я задумалась. А может и впрямь?... - Только ему об этом говорить не обязательно было!
- Нет, Машенька, иногда цель оправдывает средства.
- Да чем ты недовольна? - это уже мама вступилась. - Такого мужика к рукам прибрала!
- Да, - подтвердил подошедший сзади отец. - Хороший мужик. Но мне его жалко даже. С его фамилией ему ещё пару лет в нашей семье покоя не будет. Мы ведь ещё не весь фильм процитировали...
- Пап, вам бы вечно позубоскалить. Только и знаете, что над людьми смеяться!
- Ну а чего грустить-то? - улыбнулась бабуля.
Отец приобнял меня и, посмеиваясь, произнес:
- Эх, Марфуша! Нам ли быть в печали...
