Способны ли люди управлять своей судьбой? Может ли наша преданность жизненным принципам гарантировать, что на выбранном пути мы будем избавлены от шокирующих и болезненных сюрпризов? Чем мы вообще руководствуемся, когда принимаем решения? И что если эти решения, хоть и продиктованные самыми благими намерениями, повлекли за собой фатальные последствия для других людей? А если для целого мира? Чем виновнику трагедии придётся заплатить за свою ошибку? На эти непростые вопросы и придётся ответить героям четвёртой книги серии Созидающий башню.
Натуральный оксюморон. Именно к такому заключению мог бы прийти любой, кто сподобился бы заглянуть в кабинет коменданта базы Ордена в Гвенде. В первый момент неискушённый зритель мог даже решить, что случайно забрёл на склад старой мебели или в лавку антиквара. Похоже, дизайнер сего помещения имел весьма своеобразное представление об эстетическим канонах, а потому не озаботился тем, чтобы выдержать обстановку кабинета в едином стиле или хотя бы хоть как-то сочетать отдельные элементы этой самой обстановки. Да что там говорить, в кабинете не имелось даже двух одинаковых стульев. Впрочем, вполне возможно, что дело было не в проколе дизайнера, а в тотальном пофигизме хозяина кабинета.
Центральную часть этого довольно обширного помещения занимал огромный полированный стол с резными ножками и изящной инкрустацией по краю столешницы, явно унаследованный нынешними хозяевами крепости ещё с тех времён, когда тут командовал Медина. После распада старого Ордена всю более или менее компактную мебель растащили приспешники исчезнувшего Магистра, но на стол никто не позарился, видимо, по причине его необъятных размеров. Сей уникальный экспонат столярного мастерства так и остался стоять в комнате, где прежнее орденское начальство проводило совещания. Стол и по сей день использовался именно для этой цели, правда, заботиться о его внешнем виде стало некому, а потому столешница очень быстро обзавелась непредусмотренными исходным дизайном элементами декора в виде царапин, потёртостей и отпечатков от разнокалиберной посуды.
Раньше вокруг стола располагались удобные кресла обитые столь любимым Магистром кроваво-красным бархатом, но на настоящий момент из тех кресел ни одного не осталось. Нынешним участникам совещаний приходилось довольствоваться грубо сколоченными табуретками. Те, кому даже табуреток не хватало, вынужденно ютились на длинной скамье у окна. Правда, в кабинете всё же имелось два более или менее приличных стула, но их оба без зазрения совести присвоил себе комендант. На одном из них он обычно восседал во главе совещательного стола, а другой предназначался для приёма гостей.
Посетители в крепости были явлением редким, так что гостевой стульчик по большей части прохлаждался без дела, но сегодня был как раз один из тех случаев, когда он понадобился, поскольку на базу заявился с проверкой эмиссар Магистра. Впрочем, гостеприимство коменданта не ограничилось гостевым стульчиком, в добавок ради дорогого гостя он достал из закромов одну из чудом уцелевших бутылок коллекционного бескайского, чем только усугубил ощущение оксюморона, которое производил его кабинет. На фоне покоцанного стола изящный хрустальный кувшинчик с тёмно-бордовой жидкостью в купе с двумя бокалами, тоже из тонкостенного хрусталя, смотрелся эдаким экзотическим пришельцем из иного мира.
Если честно, столь пафосный приём немало удивил Ласара, поскольку среди бессмертных было не принято угождать начальству. Они все были равны и подчинялись исключительно своему командиру. Да и вообще, неясно, у кого из двоих участников застолья было больше власти. Ласар, конечно, был главным доверенным лицом Магистра, зато под командованием коменданта имелась сотня отборных бойцов. Но кто тут считает?
– Что отмечаем? – эмиссар поднял за тонкую ножку хрустальный бокал, изукрашенный золотыми арабесками, и сквозь пурпур налитого в него напитка с любопытством уставился на своего собутыльника, ожидая объяснений сей незапланированной пирушке. – Вы наконец зачистили Сиракоту? – сделал он логичное предположение.
– Зачистили,– комендант по имени Сид мрачно кивнул,– но выпивка не по этому поводу. Просто я решил немного подсластить горькую пилюлю.
– Не тяни,– сразу напрягся Ласар. – Что стряслось?
– У меня появился первый дезертир,– Сид обречённо вздохнул и залпом осушил свой бокал.
– О как,– ошарашенный Ласар даже не поморщился при виде столь варварского обращения с изысканным напитком, который следовало смаковать маленькими глоточками, а не хлестать стаканами. – Кто-то из молодняка? – не то спросил, не то констатировал он.
– Если бы,– в голосе Сида прозвучала откровенная растерянность. – Роган служил ещё старому Ордену, а потом целых шесть лет был в загонщиках.
Фрустрации командира боевого отряда главной орденской ставки вполне можно было понять, ведь бывшие загонщики перешли под его командование не просто добровольно, но и с завидным энтузиазмом, и ничто в их поведении не предвещало беды. Обладая внушительными способностями к эмпатии, бессмертный просто по определению должен был бы засечь негативные эмоции Рогана, но то ли тот умело скрывал своё настроение, то ли командир пропустил зловещие признаки. В обоих случаях случившееся было его косяком.
– Сид, а с чего ты взял, что он дезертировал? – засомневался Ласар. – Может быть, его прикончили во время зачистки Сиракоты, а вы просто не нашли его тело.
