— Кирилл, я имею ввиду свой профессиональный рост, как нейро-хирурга. Профи в моей профессии становится только тот, кто много учится и оперирует. Женщинам в этой очень узкой и крайне сложной сфере хирургии приходится особенно трудно. Ты вот знаешь каков процент женщин нейрохирургов?
Задав мне вопрос, Варвара, берет паузу, пережевывает блин, запивает его чаем и проводит языком по губам, слизывая капли сгущёнки. Наблюдая за действиями колибри, у меня самого возникает непреодолимое желание облизать девчонку, тщательнее всего её сладенько местечко. Из похотливых мыслей меня выдергивает голос Дюйма.
— Основная часть хирургического сообщества — мужчины, которые убеждены, что нейрохирургия — «неженская» профессия. По статистике Мировой федерации обществ нейрохирургов, во Франции женщин в ней всего восемь процентов, в Австралии — семь, в Штатах — шесть, в Британии — три. В нашей стране нет громких имен женщин-нейрохирургов. Вместе со мной в ординатуре в "Бурденко" учились четыре девушки. До выпуска дошла я и ещё одна. Сразу после окончания она уехала заграницу.
Варя снова замолкает, будто подбирает слова или взвешивает, стоит говорить или нет. Осмыслив, спокойно продолжает.
— Не хочу, чтобы мои слова прозвучали пафосно. Я — не причисляю себя к феминисткам. Просто для меня важно состояться в моей профессии. Даже не так, я хочу стать лучшей. Поэтому ближайшие лет десять не планирую отвлекаться на личную жизнь и семейные отношения.
— Подожди, Варь, ты прямо десять лет готова вычёркнуть из своей жизни? Это не правильно! — раздраженно говорю я пигалице. — Разве нельзя совмещать одно с другим? Другие же совмещают…
— Нет, не собираюсь ничего совмещать, потому что это не реально. У меня перед глазами был пример моей мамы, которая все свое время посвящала профессии. Она постоянно пропадала в больнице. Лично я дома её видела урывками. Маме повезло, что у нашего отца амбиций практически не было. Он занимался мной и братом, бытом, строительством этого дома. Мама и ценили отца за то, что он дал ей возможность состояться в профессии.
Для меня становится полной неожиданностью, что Варя начинает рассказывать о своей семье. По глазам колибри замечаю, что эта тема для неё болезненна. В какой-то момент на её лицо набегает тень, она тяжело вздыхает, но берет себя в руки.
— Моя жизнь сейчас — это учеба и практика. Почти шесть месяцев в году я учусь здесь или заграницей. Оставшееся время сутками торчу в больнице. Если не сама оперирую, то ассистирую. Урывками выкраиваю время на написание научной работы. Мой научный руководитель периодически устраивает мне моральную трепку. Знаешь, эта внезапная поездка с приключениями для меня прямо отпуск. Когда будет нормальный полноценный отдых в моем графике, не знаю.
После этих слов Варвара встаёт из-за стола, молча собирает посуду, моет её. Пытается обойти меня стороной, но я её хватаю и ухаживают к себе на колени.
— Я тебе это, Кир, рассказываю не для того, чтобы ты меня пожалел, а чтобы понял, какой была бы твоя жизнь, останься ты в профессии, — прижавшись ко мне своим худеньким телом, Варя говорит мне эти слова куда-то в мою душу. — Да, и чего это мы все обо мне и обо мне? Ты вот, насколько я понимаю, до сих пор без семьи. Хотя, в принципе, может она у тебя и есть. Ладно, твоя личная жизнь, не мое дело. Мне приятно, что ты со мной, Кирилл. Давно себя такой живой не чувствовала.
После Варькиных слов "давно себя такой живой не чувствовала" от ощущения неотвратимо приближающегося момента нашего расставания мне становится нестерпимо горько. На волне своих эмоций забываю про наш дальнейший план.
У меня появляется только одно желание, раздеть свою девочку, чтобы целовать ее тело, согревать её душу. Подхватываю пигалицу и несу её на диван, где медленно и трепетно нежу, ласкаю и беру свою малышку. Варя отзывается пронзительными стонами на каждое моё прикосновение, каждый поцелуй, каждое вторжение в её узкое лоно. Наше медленное соитие становится самым страстным. До пика наслаждения я сначала довожу свою колибри, давая, прежде всего себе, насладиться её чувственным оргазмом.
— Варюша, ты — прекрасна! Твои оргазмы надо фиксировать в памяти, как самые восхитительные восходы и закаты! Ты самое чудесное событие для меня за многие годы. Знаешь, моя мама уверена, что жизнь — это цепочка закономерностей. Если следовать её философии, то мы встретились не случайно. Я, вероятно, чтобы ты из девушки превратилась в женщину. Ты, чтобы моя душа окончательно не зачерствела и не оскотинилась, — млея после секса от тепла ее маленького тельца, поглаживая округлые выпуклости Варькиной фигурки, шепчу я колибри на ушко.
— Вероятно, что и так. Не знаю. Пока не знаю. Кстати, а где твои родители, Кир? Извини за вопрос, они живы?
— Да, слава Богу, мои мать и отец живы и здоровы. Я семь лет назад перевез их в Израиль.
— Чем они занимаются? Я просто подумала, раз ты решил стать медиком, то и они тоже медики. Может я упустила информацию, или ты не говорил?