Нам (не) по пути полностью

— Ах, ты ж! Ну и дела! Ну и Варвара — партизанка! — с искренним удивлением произносит Барс. — И ведь ни разу не обмолвилась об этом, ни слова о тебе. Молодец — девчонка! Сильная — натура, вся в деда Аскара! Горжусь!

— А Вы знали, что Варвара много лет была Белым Ангелом?

— Честно признаюсь, узнал только тогда, когда она пришла ко мне за помощью уже будучи беременной. Тогда и решили заявить о помолвке, что бы Сафрон от неё отстал. Подожди она же могла и к тебе обратиться за помощью. Почему же не сделала этого?

— Ну об этом, Марк Каренович, мне придётся чуть позже у неё самой спросить, — говорю я.

— Сказал бы я тебе, Кирилл, добро пожаловать в семью, сынок, но зная Варвару, торопиться не буду. Вот когда пройдешь этот квест под названием " Варюха и ее изюминки", тогда и поговорим. Ну, если у тебя, конечно, все получится. Правильно, Ливон?! — подмигивая, произносит Каренович.

Перед своим выездом из усадьбы Барса за ужином рассказываю о причинах своего отъезда из страны и о своих дальнейших планах.

— Очень понимаю тебя, Кирилл. Мы за бизнесом твоим присмотрим. В Питере же рулить Олежек будет, правильно? Ну и славно, Коршун — мужик честный и правильный. И бизнес не погубит, и тебя не сдаст. Езжай легко и спокойно!

Да, вот я и жду своего вылета спокойно и налегке во всех смыслах этого слова. Из багажа у меня лишь полупустой рюкзак.

Закинув лямки рюкзака на плечо, не оборачиваясь направляюсь в терминал посадки.

Путь мой неблизкий. За четверо суток с пятью пересадками по воздушному пространству я преодолею расстояние 14 тысяч 472 километра. Конечный пункт моего многотысячного путешествия столица Австралии Канберра.

- Пилот Иван Вайц останавливается на пит стопе. У его болида проверяют давление в колесах, пилоту поправляют шлем и фиксирующие ремни для обеспечения его безопасности, — кричу я как комментатор на гонке формулы 1. — Пять, четыре, три, два, один, пилот Иван Вайц срывается с места, опережая, всех своих соперников устремляется вперёд и становится лидером гонки.

Последние слова сын мой уже не слышит, потому что несётся на своём детском болиде с такой скоростью, что у меня самой дух захватывает, но только от страха.

— Варюш, завтра лечу в Москву. Дел накопилось до жути сколько, — приобнимая меня за талию нежно на ухо шепчет Ливон. Буду скучать по тебе и Ванюхе. Постараюсь вернуться к его дню рождения. Кстати, надеюсь в этом году наш американский друг не приедет в гости?

— Стопе, дорогой мой, я что-то не поняла? Чем тебе снова Юсти не угодил?

— Ну, да, Варь, мне не нравится, что он постоянно трется около тебя и Ваньки. Я этого и не скрываю.

— Ах, вах, вах, вот где собакен порыт! Смотрю ревность ваша с Юсти — обоюдная беда! Чувствую, что я для вас обоих — шкура не убитого медведя! Не прекратите допекать меня, отдам свое сердце какому-нибудь швейцарцу или немцы! — хохочу от души.

— Вот только не надо пугать меня, жэнщина! — тоже смеется Ливон. — Швейцарцы и немцы — это не патриотично! И, вообще, этим твоим ухажерам, которые вечно трутся вокруг тебя в клинике, покажу "кузькину мать" и ноги повыдергиваю. Кстати, даже не погнушаюсь войти в союзный сговор с американским Юстином. Уверен, он точно не откажется…

Не успевает Лив договорить, как нам навстречу, как цунами, несётся Ванька, что-то держа в руках.

— Боже, нет, только не это, — тихо поскуливая, произношу я.

— Мам, глянь, какая бошая лягуха. Вот у неё тошно мошно шивот разрррэсать и сэрррце увидеть. Давай, её домой возьмём и сэрррце посмотрим? — кричит Ваня. — Дай мне пакет от пирррошного. Я туда лягуху полошу.

— Стоп, юный Айболит, давай, просто отпустим лягушку. У неё маленькие детки есть, пусть она к своим малышам прыгает. Ну же, Вань?!

— Пошему, пошему, пошему? — тихим и упёртым шепотом кричит Иван и топает ногой. — Я…хошу, мне…надо! Надо мне!