Утро наказало меня за все мои ночные приключения. Во-первых, ужасно болела голова из-за того, что я не выспалась. Во-вторых, под глазами появились такие мешки, что ни один грузчик не справится. В — третьих, настроение просто ниже дна. Мало того, что чувствую во всем теле боль и усталость из-за бешенной уборки вчера, так еще и такой стресс ночью получила! Нет, жизнь в этом доме доконает меня быстрее, чем я увижу маму! С такими сожителями просто нереально найти общий язык! Один — алкаш безответственный, а второй — хам и просто мерзкий тип. Хоть и внешне они совершенно не похожи, но мозгами явно братья. Надеюсь, они пошли не в папу. Иначе, я ну никак не смогу одобрить мамин выбор.
Встав с постели, первым делом я бреду в душ и меняю наконец-то одежду, в которой вчера ходила весь день, да еще и спать улеглась. Она явно не счастливая, ее надо выбросить! После прохладного душа, немного прихожу в себя и иду на кухню в поисках еды. Стоит сказать, что иду я, постоянно оглядываясь и опасаясь нежеланной встречи. Слава всем Богам, утро даровало мне покой и одиночество. Вот только не даровало мне нормальных продуктов. Поэтому на завтрак пришлось варить макароны. Экзотический завтрак, ничего не скажешь. В холодильнике я нахожу подсохший кусочек масла и бросаю в уже сваренные макароны. Немного присыпаю сахаром, завариваю чай (хорошо, что хоть он был) и сажусь кушать. Ем я, конечно, по — свински: набиваю полный рот, глотаю, не пережевывая, и пропихиваю сухой поек чаем. Давненько у меня не было настолько печального завтрака. Нужно срочно искать работу.
Поддержав эту мысль и сердцем и мозгами, поднимаюсь со стула и иду в комнату за телефоном, который всю ночь простоял на зарядке. В глаза сразу же бросаются пропущенные от Лизы — моей подруги, которую пришлось оставить. Это с ней я снимала квартиру, пока ее великодушный брат не разошелся со своей подружкой и не попросил меня съехать. Пришлось уступить ему, ведь это квартира их тетушки. Думаю, это и послужило моей точкой невозврата. Именно здесь снежный ком набрал уже такие обороты, при котором не оставлял после себя ничего живого. Недорогую квартиру я так и не нашла, с работой начались проблемы, а потом увольнение. И вот я здесь. В этой цитадели зла и хамства. Как докатилась?
Звонить Лизавете еще рано, поэтому я мимолетно просматриваю соц. сети, сообщения, но того, чего жду, не нахожу — весточки от мамы.
Так, залипая в телефон, дохожу до кухни, усаживаюсь и продолжаю уминать свои макароны — кто знает, может в следующий раз мне придется есть через неделю. Захожу в интернет и просматриваю вакансии. Нахожу даже парочку «горячих», в которых написано «ТРЕБУЕТСЯ СРОЧНО! ПРИХОДИТЕ, УСЛОВИЯ ОБСУДИМ!». Сохраняю в заметках адреса, после завтрака срочно надо поехать.
Со стороны лестницы начинают доноситься охи и вздохи и мужской басистый голос, который теперь я узнаю везде. Напрягаюсь всем телом на автомате и откладываю телефон. Не терять бдительности, только не терять бдительности и помнить, что я тут — барашка в логове волка.
— Господи, что ты пил вчера? От тебя несет, как от бомжа привокзального. — Это Ник.
— Отвали. — Убитый и очень усталый голос Макса.
— Нет, не делай так больше. Не открывай рот. — Слышится притворный рвотный позыв. Фиговый актер из Ника. — После тебя неделю окна нельзя будет в доме закрывать. Когда ты уже перестанешь вливать в себя все то, что мешают твои однояйцевые друзья?
— В этот раз все было почти невинно: лучший скотч, немного вишневого ликера для вкуса, водочки для градуса и кокосовой стружки.
— Вы придурки, это даже в мыслях смешивать нельзя. — Как-то дружелюбно усмехается Ник. Как человек прям. — Однажды они отравят тебя, запомни мои… — В этот момент они входят на кухню и Ник замолкает. Взгляд в секунду меняется на холодный и отстраненный. И почему я действую на него, как красная тряпка на быка? — …слова. — Заканчивает он уже совсем тихо.
— Доброе утро, сестричка! — Первым здоровается Макс, подойдя и потрепав по волосам. — Что ешь? Макароны? На завтрак? — Он явно удивлен. — Знаешь, тебе надо познакомиться с моими друзьями. У вас с ними одинаковый вкус. Извращенный.
— Если бы в этом доме была другая еда, я вряд ли бы мучала свой желудок с утра такой тяжелой пищей. — Я брыкаю головой и скидываю его руку. — И не называй меня сестричкой. Пожалуйста.
— А что в этом плохого? — Максим плюхается на стул рядом и до меня долетает тошнотворный запах перегара. Вот и аппетит испорчен! Эти братья вообще что-нибудь могут, кроме как все портить? — Согласись, было бы куда хуже, если бы я звал тебя: тупоголовая белочка или самка утконоса.
— Соглашусь. — Отвечаю я, и краем глаза наблюдаю за Ником, который подошел к столу, сыпанул себе в кружку две ложки кофе и теперь заливает все это кипятком. — Но давай договоримся просто называть друг друга именами. Своими. — Добавляю, спохватившись, пока он не придумал еще чего-нибудь.
— Я и подумать не мог, что ты настолько скучная.
— Я и подумать не могла, что люди могут быть настолько вонючими. — Отвечаю колкостью на колкость, натянув фальшивую улыбку.
