— Нет ничего такого, что стоило бы от тебя скрывать. Мы познакомились с Сашей, когда мне было лет тринадцать. Она младше меня на год. Ее мать любила выпить, как и мой отец. Она сошлась с нашим соседом, переехала к нему, тогда-то мы Сашей и познакомились. Мы не подружились сразу. Держались друг от друга, как можно дальше, пока мой отец с ее отчимом и матерью не запил. Тогда нам пришлось делить один хлеб на двоих и учиться выживать вместе. Меня-то через время забрал дядя Аркадий, а она осталась. Потом я снова вернулся к отцу. Саша была зла на меня, но и это мы преодолели вместе. Мы были с ней хорошим тандемом двух никому ненужных детей. Все испортилось вновь, когда отец снова запил и меня опять забрали. Я чувствовал себя предателем в некотором роде, поэтому пару раз в неделю приходил к ней и приносил немного карманных денег, которые мне давал дядя Аркадий. Она отнекивалась, говорила, что ей ничего не нужно от меня и чтобы я убирался. После пары неудачных попыток, когда она швыряла в меня деньгами, я стал покупать продукты. Она не сразу начала доверять мне. Часто говорила, что я уйду, а ей придется и дальше выживать одной. И раз двести за один день могла повторить «убирайся». Когда ей исполнилось шестнадцать, я стал замечать, что домой ее стали подвозить пьяную в хлам разные парни на машинах. Понять, что и к чему, труда не составило. Но требовать что-то от нее я не мог. Поэтому приехав снова, просто поговорил с ней. Пообещал, что буду рядом, если она захочет уйти с этой дороги. Она прогнала меня, обматерив. Почти год я не видел ее трезвой. Был готов уже принять поражение, когда она пропала на три с лишним месяца, как среди ночи раздался звонок. Это был первый раз, когда она мне позвонила и в слезах попросила ее забрать. Мне уже исполнилось восемнадцать, на день рождение получил права, поэтому попросив у дяди Аркадия машину, сел и просто поехал по названному адресу. Это был мрачный район на окраине, где даже собаки выглядят злее, чем во всем мире. Еле отыскал ее среди бесконечной путаницы гаражей. Она, не переставая, плакала почти всю ночь, но не произнесла ни слова. Я видел синяки на руках, разорванную майку, круги под глазами, кровь на разбитой губе, но о том, что с ней случилось — могу лишь только догадываться. Утром она попросила меня о помощи, и я сделал все, что смог. Не без огромной помощи дяди Аркадия. Сейчас у нее все хорошо. Она окончила колледж, поступила в универ, а на жизнь подрабатывает в модельном бизнесе. — Ник долго смотрел на меня, прежде чем произнести: — Она важна мне. Как сестра, которой у меня никогда не было. Думаю, если бы я не смог вытянуть ее, то до конца своей жизни сомневался бы в своих силах. В каком-то роде Саша — отражение меня. Чтобы верить в себя, мне важно, чтобы ее жизнь сложилась хорошо. Надеюсь, ты поймешь меня.
Пойму? Ох, черт! Да, как понять такое? Вся его жизнь, как скверный сценарий драматичного фильма, где в конце будет пролито пару литров слез. Как понять, если в моей голове не укладывается то, что пришлось пережить ему, а теперь еще и Саше? Как, черт возьми, имея такое за спиной, можно быть такой бесконечно доброй, веселой и жизнерадостной? Сколько силы должно быть у человека, чтобы каждый раз, когда жизнь ставит тебе подножку, вставать? Сколько веры в ней, если после всеобщего безразличия к ней, она так открыта людям? Я сильно недооценила Сашу. Я и подумать не могла, что за такими глазами полными жизни, что за лучезарной улыбкой и звонким смехом может прятаться прошлое, однажды сломившее ее пополам. Нет, я не смогу понять этого. Клянусь, не смогу понять! Но буду безмерно восхищаться и ей, и Ником. Я крепко сжала руку Никиты. Мне в который раз хотелось плакать от несправедливости всего мира, но я сдержалась и даже улыбнулась через силу.
Кажется, я влюбилась в самого замечательного парня на планете.
Когда мы подъехали к дому, мои коленки переживали мощнейшую тряску. Сердце глухо билось где-то в горле, а пот лился с меня в три ручья. Я была готова к тому, что некое волнение будет ощущаться, но, черт, не такое же. Я не могу собрать в кучу мысли, не могу даже вздохнуть, не прилагая усилий. Одна лишь мысль о том, что мне придется встретиться лицом к лицу с Максом и еще что-то, да и произнести — делала меня каменным изваянием. Блин, и почему я думала, что готова к этому? Почему вдруг решила, что справилась со всем пережитым так легко и так быстро? Это не так. Совсем не так. Мое сердце по-прежнему готово разорваться от боли и обиды, а я делаю одну за другой попытки успокоить его, убедить, что все не так плохо и страшно. Но сердце не слушает и грохочет уже в районе головы.
— Ты не выглядишь уверенной. — Произносит Ник, глуша мотор. — Но можешь успокоиться. Судя по тому, что ни на какой клумбе нет машины Макса, его нет дома.
— Есть еще гараж, — слабо возражаю я.
