Ник умеет удивлять…Или же это действует на меня так, только потому, что я повесила на него ярлык зануды и ханжи. А он вон, какой разносторонний! Даже диалоги из Титаника знает!
- Я пойду, Джек! Оставь меня , пожалуйста. – Снова пищит Ник, я не выдерживаю и заливаюсь хохотом. – Что? Из меня выходит неважная Роза? – Он искренне охает, приложив руку к груди. – Обидно слышать, ведь столько лет я был просто неотразим в этом.
- Ты самая лучшая Роза, которую мне только удавалось знать. Во всяком случае, точно лучше моей подруги Лиз, которая то и дело вставляла в наши диалоги фразы типо : «Ты гонишь, Джек?» и «В рот енот, куда все бегут?».
Мы продолжаем есть попкорн, и разыгрывать сценки из фильма. К нашей игре подключаются руки – мы во всю жестикулируем, иногда даже вскакиваем с мест. Ник все так же озвучивает Розу, а я Джека. Без смеха смотреть на это не получается. И пока один озвучивает героя, второй хохочет. Из нас выходит неплохой дуэт, должна заметить.
- Ты должна выполнить, что я скажу, – шепчу я слова из финальной сцены. – Пообещай мне, что ты останешься в живых. Что ты не сдашься,…Что бы не случилось,…Что бы не произошло. Обещай мне сейчас, Роза. Любой ценой выполни обещание.
- Я обещаю. – Не отстает от меня Ник.
- Не сдавайся.
- Я не сдамся, Джек. Обещаю.
«Я ни за что не сдамся, Джек. Я ни за что не сдамся…» - Говорит Роза.
- О-оу, кто-то сплошал. – Я швыряю в Ника попкоринку.
- Ой, да какая разница? Он все равно умрет. Ему не пригодится то, что она ему скажет.
- Зато ей пригодится. – Возражаю я. - Возможно, именно эти слова и придали ей сил, что бы выжить.
Никита закатывает глаза.
- Ну, конечно, любовь все спасет, не так ли?
- Именно так! Ты знаешь какие-то другие истории?
- Я знаю истории о Ромео и Джульетте, знаю историю о Тристане и Изольде. А еще я знаю, что женщины способны разжечь войну, уничтожить мир. Самого великого завоевателя свети с ума.
- Да, но при чем тут женщины?
- А любовь – самое главное оружие в ваших руках. И вы пуляете им направо и налево, как чокнутые купидоны. Играете, разбиваете сердца, даже в атлантическом океана бросаете на смерть верную. А ведь на этой дощечке, - он носом указывает на телевизор, - достаточно места на двоих, не так ли? Но вы не упустите шанс довести все до трагедии. Эта часть в любви – ваша любимая.
- И это еще ты мне говорил про грабли? Какое кощунство! Между прочим, Джек сам принял решение - подарить жизнь своей любимой.
- Верно, но если бы он этого решения не принял, его бы осудили все, кому не лень. И тогда вряд ли эта история стала культовой. Бедняга Джек просто понял, что если не утонет, то его освистают и женщины планеты убьют его за то, что он пошатнул их веру в Великую Любовь.
- Значит, это не любовь?
- Нет, я этого не говорил.
- Но очень ясно намекнул.
- Я просто сказал, что всякая великая любовь может закончиться великой трагедией. И не всегда она выступает в роли панацеи, и уже тем более, спасителя. – Он замолкает на минуту, потом продолжает. – Роза прожила долгую жизнь. У нее родились дети, она увидела внуков и даже правнуков. Как думаешь, сколько лет из тех, что она прожила, она помнила слова Джека и его поступок?
- Думаю, всю свою жизнь. Каждый день.
- И как ты думаешь, это благодать или наказание?
Я открываю рот, чтоб ответить, но ответа не нахожу. Эта любовь одновременно и благодать , и наказание. В одно время, она, как свет в окне и надежда, а в другое – боль и слезы. Да, и как тут может быть однозначный ответ вообще? Ясно одно – это любовь. И она много стоит! Возможно, она даже стоит всей той боли, что пришлось пережить Розе.
На экране плывут титры, Ник молчит, постукивая пультом по своей ноге. От нужды отвечать меня спасет Макс. Хлопает входная дверь, и вот он уже стоит перед нами с немым вопросом в глазах «А что тут происходит?».
Наш волшебный вечер испорчен.
- Могу я присоединиться? – Спрашивает Максим, кивая на диван.
Ник пожимает плечами, мол «моя хата с краю, ничего не знаю». Взгляд Макса останавливается на мне. Ну вот, опять я крайняя.
- Плевать. – Как можно равнодушнее отвечаю, а сама двигаюсь, уступая место. Ну, если честно, не так уж я на него злюсь. Вернее, злилась, но за неделю, вроде как и поостыла.
- Ань, я хотел извиниться.- Вдруг произносит он, пристроившись рядом. От него пахнет одеколоном и свежестью. И немного алкоголем, что скрывать?
- Вперед. Сделай это. Тем более, что ты назвал меня «Аней», а это уже пятьдесят процентов успеха.
- Ну да. – Он улыбается.- Прости, я вел себя как идиот. – Я поднимаю одну бровь. – Дважды, как идиот.
- Пока не возражаю, продолжай.
- Мне не нужно было спорить на тебя. Это по-свински, я знаю. Но у меня есть оправдание : я был пьяным.
- Протестую,- говорю я.
- Протест принимается, - вмешивается Ник. – Ты всегда пьян. Обвиняемый, у вас есть другие оправдания?
- Офигеть, вы тут целую судебную процессию разыграть решили?- Макс вскидывает руки. - Я просто пришел извиниться. Я всего-то повел себя неправильно, а не убийство совершил.
- Если пришел извиниться, извиняйся, а не ищи оправданий. – Я поворачиваюсь к нему и смотрю в упор.
