Ник идет к машине и возвращается уже с бутылкой воды. Он разрешает сделать мне не больше трех глотков, чтобы меня снова не вырвало. Затем сливает немного воды мне на руки, я умываюсь. Прохладная вода в совокупности с ночным ветерком отрезвляют. Наконец-то ко мне начинает возвращаться ясность ума.
Вот только вместе с ней возвращается и тот страх, который я не доиспытывала в комнате. Он прямо жжется внутри. Меня пробивает дрожь. Я обхватываю себя, и мысленно виню в этом холод. Вот только мне не удается себя обмануть - я знаю, что это из-за страха. Я чувствую, как он сдавливает мне горло. Как мешает сделать вдох и выдох. Я ощущаю тяжесть в грудной клетке и хочу сорвать с себя всю одежду, чтобы начать дышать.
Ник замечает, что со мной что-то не так, ставит бутылку на землю и подходит вплотную.
- Ань, тебе снова плохо? – Он берет меня за плечи.
Отрицательно качаю головой. Глаза заволокло слезами. Я не хочу разреветься, но не могу контролировать тот ужас внутри. Он ищет выход и находит его в слезах. Я быстро моргаю три раза, пытаясь прогнать дурацкую пелену. Сглатываю ком, но делаю лишь хуже себе : все внутренности скручиваются, меня разрывает изнутри.
Первая сбежавшая слезинка прокладывает путь вниз по щеке. Я быстро смахиваю ее.
- Тебе больно? Почему ты плачешь? – Ник крепко сжимает мои плечи. Я снова качаю головой, и с глаз ручьем начинает вытекать страх. – Ох, малышка…- Он притягивает меня к себе и крепко обхватывает.
Прижавшись к груди Ника, я даю волю своей истерике. Не сдерживая всхлипов и судорожных вздохов, я даю выход эмоциям. Эти слезы очищают меня. Я чувствую это с каждой пролитой капелькой. Обхватываю талию Ника, сжав в кулаках его майку. Мне кажется, что я вот-вот упаду. Но он не позволит. Он так крепко прижимает меня, что даже если я вдруг потеряю сознание – просто повисну в его объятиях.
Одна рука Ника держит меня за талию, вторая гладит по голове. Первый мой глубокий вдох – его аромат. И это лучшее в мире успокоительное. Этот вдох становится спусковым крючком моего успокоения. Все во мне замирает, перестает болеть. Даже желудок, все еще скручивающийся, затихает.
Ник кладет мне на макушку свой подбородок. Теперь я окончательно чувствую себя в безопасности. Я притихла на его груди. Сглотнула последние слезы и заметила, что на футболке Ника красуется мокрое пятно. Наверное, это сделала я. А Ник или не заметил того, что вымок в моих слезах, или предпочел сделать вид, что не заметил.
Ник затих тоже. Мне стало интересно, о чем он думает. Думает ли он о том, что было бы, если бы он приехал чуть позже. Винит ли себя в том, что случилось? Я – нет. Не смею винить кого-то, кроме себя. Даже Макса не смогу винить, даже если все сказанное Димой окажется правдой.
Но как, черт возьми, мне хочется, чтобы это не оказалось правдой.
- Ник? – Шепчу я, чуть отстранившись от его груди, чтобы видеть его глаза.
- М-м? – Он тянется к моему лицу и убирает выбившуюся прядь мне за ухо.
Внутри все сводит, но это приятная судорога.
- Как думаешь, Макс мог так поступить?
Он резко отводит глаза в сторону и сглатывает. Я вновь ощущаю напряжение, пробежавшее по его мышцам. Когда он возвращает ко мне взгляд, я понимаю – мог. По крайней мере, Ник так думает. А у него есть все основания оказаться правым, он же знает его лучше, чем я. А раз так, сможет ответить и на другой вопрос:
- Но почему?
- Потому что он придурок. – Цедит Ник, сквозь сжатую челюсть. На глаза вновь наворачиваются слезы. Я чувствую себя преданной. – Аня, не нужно. – Он ласково вытирает слезинку. – Не принимай все близко сердцу. Поверь, больше чем вернуться и оторвать Диме все пальцы по одному, мне хочется найти Макса и сломать ему челюсть. Но он всегда был таким идиотом! Дело не в тебе. Не думаю, что он намеренно хотел сделать тебе больно. Что , конечно, не оправдывает его ни капли. – Ник вздыхает. – Я так привык защищать его, что даже сейчас это делаю. Я не буду ничего говорить, только не плачь.
Он прижимается губами к моему виску. По телу разливается тепло. Слезы высыхают, оставив на щеке соленый след.
- Поехали домой? – Шепчет Ник, мне на ухо.
Я представляю, что сейчас мне предстоит встретиться лицом к Максу и испытываю ужас. Я еще не готова взглянуть ему в глаза и не расплакаться. Возможно, я не считала его своим родным братом, но он определенно успел стать близким человеком. Именно поэтому мне так больно.
- Я не хочу домой.
- Ладно. Как ты себя чувствуешь?
Мы по-прежнему стоим обнявшись. Уже не так крепко, как изначально, но вполне тесно. Я хватаюсь за ощущение нашей близости, чтобы не думать о сегодняшнем вечере. Я думаю о том, как мне уютно в объятиях Ника, а не о том, что меня едва не изнасиловали. Я думаю о том, как впитываю его тепло своим телом, а не о том, что меня предали и продали. Я думаю о Нике, я не думаю больше ни о чем. Я не хочу больше ни о чем думать.
- Все хорошо, - шепчу я.
