- Да, в пятнадцать лет у меня был довольно не простой период. Я чувствовал себя лишним абсолютно везде. А еще это было то время, когда я часто вспоминал маму и , вероятно, очень скучал за ней. Я убежал из дома, чтобы найти ее. Не для того, чтобы сказать, что люблю, а для того, чтобы сказать, что мы выжили и без нее. И бросить так же, как и она меня. Я был обижен на нее. Дядя Аркадий нашел меня на вокзале. Он сказал, что не может быть тем, кого я назову отцом или матерью, тем более. Но сказал, что любит меня, как родного сына. И что если я уеду, это разобьет его сердце. А я не хотел делать ему больно, он был единственным человеком, который никогда меня не предавал. Дядя Аркадий сказал, что он был бы очень рад, если бы я стал его сыном перед Богом. Не знаю почему, это показалось мне правильным. Ведь он итак иногда звал меня «сынок», он утирал мне слезы и , черт, даже в носу ковырять отучил именно он. На крещении были только мы вдвоем. Я не хотел зрителей. Просто это было нужно нам обоим – и мы сделали это. После самого таинства, мы долго сидели на скамейке у церкви и разговаривали. Я плакал. Именно тогда я полностью смог ему довериться и рассказать все, что меня тревожило.
- Какие у тебя сейчас отношения с отцом?
- Мы пытаемся найти друг к другу подход. Все-таки, мы потеряли много времени. Я был на него жутко зол и обижен.
- Сейчас все не так?
- Не совсем, но я борюсь с собой. Я сейчас понимаю, что он и сам-то не особо был виноват. Разве только в том, что оказался слабым. Но он любил меня. И те короткие моменты, которые у нас с ним были, когда мы жили вместе, они были чудесны. Он умел быть хорошим отцом. Отчасти именно за это я не могу ему простить то, что порой он сильно разочаровал меня.
- Он не пьет?
- Нет. С того момента, как я отказал ему, чтобы вернуться домой, он больше не пил. И хоть прошло уже очень много лет, я все так же боюсь, что он может сорваться. Помнишь, когда мы гуляли, и мне пришлось резко уехать? - Я кивнула.– Мне позвонила соседка отца, сказала, что из его квартиры пахнет дымом, а он не открывает дверь. Я испугался, что история начала повторяться, поэтому так некрасиво бросил тебя.
- Все обошлось?
- Да. Он решил пожарить блинчики, а дверь не открывал, потому что громко работал телевизор.
- А мама? – Вопросы сыпались с моих губ, не переставая. Мне так много хотелось у него спросить. Узнать его еще лучше, стать к нему ближе, чем уже есть. Хоть это и очень эгоистично с моей стороны, особенно после такой исповеди.
- Я не видел ее с той ночи, когда она оставила меня. Дядя Аркадий сказал, что потерял связь с ней, когда мне было десять. Я даже не уверен, что она жива. Но надеюсь на это. Злость на нее и обида прошли. Осталось только непонимание. И если впредь я захочу ее найти, мною будет двигать только интерес познакомиться с той женщиной, которая подарила мне жизнь. Несмотря на то, что матери не должны бросать своих детей, я понимаю, что моя просто бежала от своей же гибели. Да, мой отец был ужасен в те времена.
- Ох…- Я с трудом развернулась в его объятиях и взяла его лицо в свои ладони. – То, что ты говоришь, показывает, что у тебя невероятное сердце.
- Или я просто глупый? – Он улыбнулся уголком рта. Мне до судорог захотелось его поцеловать. Я даже испугалась настолько сильного желания.
- Нет, ты определенно не глупый. Я не знаю, чья это заслуга, но ты вырос хорошим человеком.
- Надеюсь на это.
- Кстати, в самом начале истории, ты сказал «жил с дядей и Максом», а сейчас не живешь что ли?
- Нет, у меня есть своя квартира. Уже около года я живу один.
- И что же заставило тебя вновь вернуться в этот дом? – Я нахмурилась.
- Одна чертовски наглая, но невероятно милая незнакомка, которая терла пол в доме с видом озлобленного самурая.
Я рассмеялась. Он и вправду назвал меня Самураем? А еще он назвал меня милой. У меня внутри, будто гигантские бутоны расцвели и защекотали лепестками. Как ему вечно удается доводить мои внутренности до такого сладостного трепета? В какой школе этому учат?
- Как мило. – Только и смогла выдавить из себя.
- На самом деле, я просто боялся за Максима. У него есть одно хобби – вляпываться в неприятности. И пока я не разобрался, кто ты такая и зачем приехала, я не мог оставить тебя с ним в доме одних.
- Ну, теперь-то узнал.
- Да, но теперь мне и самому не хочется съезжать.
