Мюзикл «Последнее Испытание», «Присяга»
Фильм «Кавказская пленница», «Если б я был султан»
Альбедо, Смотритель Стражей:
Это было одновременно невыносимо больно, невыносимо страшно и невыносимо приятно.
Жалкие людишки просто ничего бы не поняли и не почувствовали, если бы Высшее Существо снизошло до того, чтобы покопаться в их мелких грязных мыслишках. Они могли бы (самые умные из них, если понятие ума вообще применимо к таким примитивным созданиям) путём глубокого самоанализа обнаружить РЕЗУЛЬТАТ, понять, что их характер или воспоминания изменились. Но воспринимать ПРОЦЕСС им было нечем. В той кучке слизи, что заменяет им мозги, нет болевых или осязательных рецепторов.
Но Альбедо была слеплена совсем из другого теста. Как главный защитник Назарика, она должна была уметь обнаруживать любые вторжения, в том числе и ментальные. Влиять на чужие мозги она не могла и не умела, разве что косвенно — через доступные ей как суккубу методы соблазнения и запугивания. Но любые изменения в собственном уме, чувствах и душе отслеживала моментально.
Господин Табула Смарагдина, конечно, мог бы просто усыпить её и дать посмотреть на изменения уже после пробуждения. Она бы всё равно ничего не упустила — память Смотрителя была идеальна, внимание — безупречно. Но Создатель в бесконечной щедрости и доброте своей позволил ей не просто наблюдать за процессом переделки её собственного разума в реальном времени, но и сопровождал это всё комментариями, позволяющими глубже понимать, что именно, как и зачем он делает.
Страх она испытывала вовсе не потому, что глубинная редактура основ сознания могла что-то повредить. Такие мысли ей даже и в голову не приходили. Она никогда не сомневалась в мастерстве Высшего Существа, чтобы допустить даже мысль, что он может сделать что-то плохое нечаянно, против собственной воли. А если он пожелает навредить специально, если это будет соответствовать его планам — Альбедо была бы счастлива получить любые физические или психические раны, какие Создатель пожелал бы нанести.
Боялась она совсем другого — что разочарует чем-то своего Создателя, что он останется недоволен результатами правки. Именно поэтому она вся вспыхнула от радости и смущения, когда господин сказал, что «исправить» её будет легче, чем сестёр. Ей меньше всего хотелось, чтобы Высшее Существо тратило на неё драгоценное время и силы. Но даже «недолгое» редактирование, как оказалось, означало в действительности «больше суток».
Шалтир уже допустила какую-то ошибку и реакция Высших Существ была немедленной и восхитительно безжалостной. Альбедо, правда, не могла понять, почему они ограничились лишь запечатыванием, а не упокоением. Эта малолетняя дурочка позорила Назарик самим своим существованием, каждым словом и действием… Но если Высшие не избавились от неё сразу, значит, она зачем-то нужна была им именно такой. Так же как Эклер был нужен с его смехотворными амбициями. Вампирша ошиблась в чём-то другом, допустила перед Высшими больший грех, чем её обычное безответственно-животное поведение. И теперь Альбедо панически боялась её ошибку повторить. Ей нужно было поговорить с Демиургом. Слабак и трус, он, тем не менее, всегда понимал Высших лучше, чем любой другой Страж. Но господин Табула Смарагдина не даст ей такой возможности раньше, чем закончит редактуру.
Она ощущала, как плавятся и разлетаются на куски самые основы её мировоззрения, то, что делало её Альбедо. Это было куда мучительнее, чем любая физическая боль, и суккуб плакала одновременно от боли и от наслаждения — потому что господин позволил ей страдать ради него, ради исполнения его воли. Жаль только было, что он видел в этом лишь работу, пусть даже интересную. Альбедо бы предпочла, чтобы процесс возбуждал Создателя не меньше, чем её саму. Она чувствовала любовь Высшего в каждом движении его разума внутри собственного… но эта любовь была лишь отцовской.
