Нигун хотел закричать «Это ложь!», потом — «Откуда ты это знаешь?!». Но оба раза захлопнул рот, так и не успев сказать ни слова. Потому что оба раза до него сразу доходила бессмысленность как возражений, так и вопросов. Глупо возражать тому, кто видит тебя насквозь, кто понимает тебя лучше, чем ты сам себя когда-либо понимал. И ещё хуже — что ты его понимаешь.
— Но у тебя нет доказательств, что эти страхи реальны, а не просто минуты слабости и дьявольских искушений! — агрессивно бросил он, хватаясь за этот последний аргумент, как утопающий за соломинку. — Вполне может быть, что я попаду в рай, хотя и не был лучшим верующим, это правда — но мои дела ещё могут искупить недостаток веры!
— То есть ты заменяешь веру надеждой, а любви, как верно заметил Люци, не имел никогда. Что ж, надежда умирает последней, но когда из трёх добродетелей остаётся только она, да и то весьма чахлая — это значит, что-то с тобой не так, человек. Впрочем, я отвлёкся, мыслей у меня много, а высказывать их подобием человеческого языка — долго, хотя я и ускорил твоё восприятие моей речи в два раза. Так вот, доказательств, что происходит с людьми в посмертии, у меня действительно нет. Умирать мне ещё не приходилось, как и тебе. Но мы можем легко это исправить. Убьём тебя, потом воскресим, и ты лично нам расскажешь, где был и что видел. У тебя достаточно высокий уровень, чтобы пережить одно воскрешение.
— Это ничего не даст, — отмахнулся пленник. — Ты думаешь, кардиналы Теократии совсем глупы и не ставили подобных опытов за много лет до моего рождения? Воскрешённым не дано запомнить опыт на ТОЙ СТОРОНЕ. Он не для смертных. Прямое богообщение могут выдержать и донести до людей только святые, но им для этого умирать не нужно. Даже сны быстро забываются, а ведь это гораздо менее чуждый всему земному опыт. То, что испытывает душа без тела, нельзя выразить не только словами, но и мыслями — невыразимое блаженство для праведников и невыразимые муки для грешников. Все эти картинки с кипящими котлами или с ангелами на облаках — это же не более чем метафоры, попытки подобрать аналог из нашего земного опыта… На самом деле там всё иначе…
— О, ты заговорил как опытный проповедник…
— Что за… Да, действительно, — Нигун опустил взгляд. — Мне приходилось общаться с лучшими теологами страны, однако я никогда не уделял их речам должного внимания, сам я был лишь практиком… Тоже твоих рук дело?!
— Ну не рук, скорее щупалец, но да — я немного упорядочил содержимое твоих мозгов, больно уж много каши там было, особенно по теологическим вопросам. Предпочитаю умных собеседников, знаешь ли, есть такая слабость.
— Ты ублюдок! Даже последнюю опору отнять у человека! Сколько вас тут ещё, таких чудовищ?!
