- Сие сапоги заморские. Подошва грубая, но гнется, а кожа зело прочная. Обещался купец, что сносу им не будет. Еще купчина тот, как узнал, что магу наместному на учебу всем миром деньгу не малую собираем, так и дал нам наказ тебе сей медальон отдать. - Кузнец выложил на стол медный медальон на шнурке. - Слово с ним он такое дал: " Ежели помощь нужна в Вивеке будет, аль нужда какая ходу не даст другого, то сей медальон градному старшому отдай. Если помочь не сможет он, то хоть слово мудрое говорить будет!".
- Добре? - Спросил староста мужиков.
- Добре! - Закивали мужики за столом.
- Наша доля такова будет! - Сказал староста села Куприян, сидевший на лавке чуть в стороне, подойдя к столу и выложив монеты. - Двенадцать золотников государевой чеканки!
Мужики за столом загомонили. Куприяны внесли долю, большею чем родное село Песта.
- Не подумайте плохого соседи добрые! На тракте лихо дело не делали! - Староста Куприян был мужиком средних лет с приличными усами, свисающими ниже бритого подбородка. Все мужики из куприян, что были с ним, тоже имели усы. - Когда село наше деньгу собирать стало, а не баш на баш с соседом торговать, стали главы родовы и старосты к нам захаживать, да слово с нас требовать. На что деньгу всем селом скребем? Две зимы отбрехивались, но соседи с нами торг вести отказались. Тогда и плавал к вам гонец слово Акилуровского просить, чтобы с соседями помириться.
- Было сие и старшой Ведичей и я добро дала на то слово! - Подтвердила Акилура. - Всель родом своим клялись слово то хранить?
- Все Акилура! За три десятка дней до того как к вам в путь отправится к нам соседские старосты пожаловали. И с рыбачих сел, что на Ворже, и с гор, что на севере и с востоку племенные старосты пришли. Про те племена, что на востоке живут я и не слыхевал, но в ноги кланялись они и нес кто, что мог. И меха зверья северного, и монету мелкую кто какую, а кто и промысел, что сам ведет. Много товара собралось. Собрались мы тогда караваном в Ультак идти и соседей из рыбаков Воржских уговорили воями поделится. В Ултаке распродав все за монету звонкую мы обратно воротались, а за тот караван ни один вой монету не взял. Поклон Песту наказывали передать все старосты деревень Воржских, аулов горных и сел с востоку. - Усатый мужик поклонился в пояс Песту и продолжил. - Слова о долге они не молвили, но просили зело, не забывать их добро дело.
- Коли так, то тебе Пест самому решать, за кого вступишься когда воротаешься. - Подвел итог староста Ведичей. - Но не просто так говаривали тебе, что всем миром собирать будем...
Тем же вечером. Пест в родном доме.
Пест лежал на своей лавке у печи и задумчиво смотрел в потолок. Печь с левого бока, нагревала одеяло. Взрослые продолжали сидеть в доме старосты и отмечать появление нового рода в селе.
- Пестушка!... Пеееест! - Послышался шепот Литы. - А покажи еще магию, а?
- Устал я Лита! Очень устал...
- А ты теперь настоящий ведун?
- Отож! Самый настоящий!
- Ну, хоть огонечек покажи!
- Не можно то в доме ворожить!
- Ну, хоть расскажи про магию! - Лита улеглась обратно на печь и достала голубой шарик из льда. Она с улыбкой вертела его в руках.
- Не по чину тебе нос в магию совать!... - После минуты молчания Пест сжалился и спросил. - Давай я тебе былину расскажу?
- Про магию?
- И про нее тоже!
- Давай! - Лита высунула голову с печи, уставившись на песта.
- Живут, значит, маги далеко на юге. В другом царстве и по другим законам. В том царстве нет лесов, да полей. В нем сплошь все из песка. Деревянных домов они не строят. Только из камня! Среди них, значится, огнепоклонников много, а водных магов, чтоб указать место, где вода к ногам ближе нету. А магию они слушать как музыку умеют. И магия у них до того красивая, что не пламя - то цветок, а что не камень - то статуя искусная. Вот и пошли маги с юга на поклон царю нашему государю. В ноги кланялись и просили продать им магов, что водице наказывать могут...
Землянка Акилуры.
Акилура сидела за столом, перед Пестом, поглаживая столешницу. Она уже несколько часов наставляла Песта.
- Про тьму можно долго разговоры говорить, но то пустое будет. Ты раз и на всегда себе на носу заруби! Не света ворожба и не колдунства мрак человека определяют. Тут дело в другом. Тьма она пьянит. Пьянит своей силой хлеще медовой и остановиться порою до того сложно, что и на род свой нож ритуальный поднимешь. А свет... свет он другой. Свет самое добро в душе шевелит и наружу кажет. А вот ворожбу ворожить светом не в пример сложно. Надо, чтобы думы твои чисты были и помыслы. Иначе ворожба не чистого цвету будет белого, а грязного. Не сильна така магия. Ты ежели магию серую увидишь - знай, что маг тот душой не чист, а помыслы его не добрые. Хоть и наказывает он свету, одет в белые одежды, да улыбается сладко...
Акилура еще около часа распиналась перед Пестом о черной магии. Она старалась дать те основы, которые сама знала. В какой-то момент Пест прервал ее своим вопросом.
- Баб Акилура! Ты же говорила, что нельзя меня учить черной или белой ворожбе! То мой выбор будет!
