– Вы платите половину сейчас, остальное после сдачи.
– Я вношу все деньги сейчас, – поклонился Пин-Ву. – Мне так удобнее.
– Вы – плохой коммерсант, – улыбнулся Ворд.
– Потому-то я и избрал более подходящее для себя ремесло, – невозмутимо ответил Пин-Ву. – Я давно знаю господина Веспу и верю, что два честных разбойника никогда не надуют друг друга.
Веспа церемонно поклонился.
– А теперь разрешите мне заплатить вам деньги, – продолжал Пин-Ву. – Тысяча штук по пятьсот долларов и сто тысяч патронов по шестьдесят центов за штуку – всего пятьсот шестьдесят тысяч мексиканских долларов. Вы ничего не имеете против американской валюты?
– Пожалуйста. Сегодня курс – два восемьдесят, – сказал Ворд.
– Я вам должен дать двести тысяч долларов, – быстро сосчитал Пин-Ву. – Можно попросить принести мой чемодан? Я оставил его в вашей передней.
Бой принес плоский кожаный чемодан.
Пин-Ву раскрыл его и вынул двадцать пачек, перевязанных розовой шелковистой бумагой. Это были стодолларовые бумажки, украшенные портретами благообразных американских президентов.
– Я полагаю, эти почтенные джентльмены не слишком рассердятся на меня за то, что я привлек их к участию в таком антихристианском деле, – передавая пачки Ворду, сказал Пин-Ву. – Но в наш испорченный век выгоднее иметь дело с револьверами, чем с Библией. Надеюсь, все в порядке?
– Правильно, – сказал Ворд, пересчитав последнюю пачку. – Сегодня ночью мистер Веспа сдаст вам товар. Я надеюсь, вы останетесь довольны покупкой и с прибылью вернете затраченный капитал.
Пин-Ву молча подал узкую руку и не спеша вышел из кабинета.
– Первый раз вижу такого чудака! – воскликнул Ворд. – Он больше похож на миссионера, чем на разбойника.
– Он и готовился проповедовать Библию, – буркнул Веспа. – Ведь он четыре года провел в миссионерском колледже в Нанкине.
– Что же заставило его переменить профессию?
– Пустяк. Преподаватель богословия оказался поставщиком опиума во все нанкинские притоны. Это так потрясло впечатлительного Пина, что он решил, из патриотических побуждений, заняться грабежом своих соотечественников.
– Каковы бы ни были его фантазии, он – первоклассный покупатель, – заметил Ворд. – Пусть себе обдирает китайских провинциалов. Нам – он не конкурент.
Веспа посмотрел на часы.
– Что у нас осталось неликвидированным? – справился Ворд. – Морфий? Почему он не продан?
– Предлагают тысячу шестьсот за кило, рынок почти пуст. Думаю, если продержим еще неделю, возьмем две.
– Отлично! Я полагаюсь на ваш нюх. С этим разочарованным миссионером мы сделали удачное дело. Выше прежней цены на сорок процентов. Вы честно заработали ваши десять тысяч.
Ворд протянул пачку долларов своему сообщнику.
– Мне кажется, я заработал на одну пачку больше, – спокойно сказал Веспа.
– Вы думаете? – прищурил левый глаз Ворд.
– Уверен в этом, – процедил сквозь зубы Веспа.
– Ваши, – протягивая еще одну пачку, сказал Ворд. – Теперь уходите. Я не хочу, чтобы консул застал вас здесь.
Веспа сунул деньги в карман и поднялся с кресла. Ворд позвонил Китти.
– Кто там еще? – раздался недовольный голос.
– Говорит Лип. Я хочу сделать тебе сегодня хороший подарок.
– Убирайся к дьяволу вместе с подарком.
– Что с тобой?
– Ничего, кроме желания, чтобы меня оставили в покое.
– Ты с ума сошла?
– Наоборот, я только теперь на него наткнулась.
– Не дури. Я приеду, и все будет хорошо.
– Напрасно, я уезжаю…
– Куда?
Вместо ответа телефон крякнул: Китти повесила трубку. «Какая досада! – подумал Ворд. – Свободный день, свободные деньги, и никакого удовольствия!..» Вошел клерк.
– Какие распоряжения на сегодня?
– Отнесите эти деньги в банк, – сказал Ворд, – больше ничего.
– Простите, Лип, – врываясь в комнату затараторил консул Бертон. – Тьма неожиданных дел! Телеграмма из министерства… Срочный разговор с начальником нашей – пардон! – муниципальной милиции… Извещение о приезде какой-то мисс Агаты Гаррисон, снабженной полномочиями Лиги Наций. Воображаю – рожа!.. Сюда, как правило, не приезжают деловые женщины моложе сорока пяти лет. И, в довершение всего, в городе – новая забастовка.
Ворд слушал консула без всякого интереса.
– Что с вами, Лип? – забеспокоился Бертон. – Вы захворали?
– Обычная неприятность, – поморщился Ворд, – есть деньги и нет женщины.
– Вы правы, – согласился консул, – нельзя же считать за женщин заезженных лошадей с Кьянси-род или девушек из Дель-Монта. Кое-кто из общества пробует ввести моду на китаянок. Безнадежно. Гораздо больше будущего за мальчиками. Кстати, вы слышали?.. Фон Гойер привез с собой из Харбина восхитительного эфеба. Настоящий Антиной. Если бы Уайльд был жив, он вдохновился бы еще на один портрет Дориана Грея.
– Это кушанье не для меня.
– А многие этим увлекаются, – простодушно заметил Бертон. – Например, новый американский консул.
– Каждый забавляется, как может, – равнодушно бросил Ворд. – Куда мы с вами направимся?
