— Здесь нет голода и жажды. Неделя — значит неделя.
— ТЫ ИЗДЕВАЕШЬСЯ⁈ — едва не запищал я, — У меня поступление ЗАВТРА. Ты хочешь, чтобы я здесь застрял на НЕДЕЛЮ⁈ А ты не мог, чёрт возьми, раньше меня сюда вытянуть⁈
— Вы могли предупредить о лучшем дне для тренировок, — смотрел он на меня без эмоций.
— Д-да, но… но… гра-а-а-а, да ты будто специально мне жизнь портишь! — затопал я ногой по небесному полу, — Давай послезавтра!
— Поздно, я уже запечатал выход.
— Да ты же можешь открыть!
— Для сдерживания вашей тёмной сути я запечатал выход на ваше просветление. Ваш успех — единственный ключ отсюда.
— Да ёп твою! Что за идиотский метод⁈
Да ну вот почему с Бездной — куча свободы и минимум головняка, а как Небеса — так обязанности и правила! Ну что за отстой⁈ Теперь понимаю, почему в аду людей раз в миллион больше! Ты там хотя бы в туалет не по расписанию ходишь!
Гра-а-а-а-а! Чтоб ЕЩË РАЗ я связался с чем-то святым…
— Я вижу, что ты раздосадован, Апостол. Ты злишься на меня. Я понимаю. Потому и избран Я.
— Потому что тебе насрать на чувства внука⁈
— Потому что я — клинок Небес, — прогудел архангел, — Тот, кто марает руки в крови, чтобы не пришлось марать другим. Я — жертва. Жертва во имя Света и Небес. Мученик, если угодно, — он смотрит мне пряма в глаза, — И я сам избрал сию участь. И ты…, — наклоняет он голову, — Меня прекрасно понимаешь. Не так ли, «Трибунал»?
Я внимательно и без капли страха смотрел в глаза сильнейшему на небесах. Хотелось возразить. Подколоть. Огрызнуться.
Не мог. Я всегда выбираю своё страдание в обмен на справедливость и жизнь других. Хорошо то, что я при этом в итоге и не страдаю — будто вселенная видит мою жертву и старания, и забывает взять с меня плату. Но я… на это не рассчитываю.
Помогая людям, я понимаю и готовлюсь к проблемам. Всегда. Просто я слишком быстро качаюсь и несусь вперёд, чтобы проблемы успевали меня догонять.
— Мы с тобой, Михаэль — клинки. Воины. Окровавленные руки. Во имя тех, кто достоин не видеть крови вовсе, — он развернулся, шагая вдаль, — И пусть тебя не заботят Небеса — Небесам это не важно. Мы видим твои намерения, а не прикрытие для них. Ты, тёмная сущность, творя «что пожелаешь», делаешь для Небес больше, чем многие праведники, — он остановился, на секунду задумываясь, — Мы… видим кто ты на самом деле. Я и Справедливость. Не ТО, кем ты БЫЛ. А ТО, кто ты СЕЙЧАС.
— И кто же? — наклоняю голову.
— Либо наш величайший провал, либо величайшая победа. И мы готовы рискнуть, — глефой он резко очертил перед собой линию.
Этот разрез вспыхивает, преломляя пространство, раскрывая её на манер широкой двери! И во вспышке появляется… демон. Обычный такой зашуганный низший демон. Только в золотых цепях.
— Ты готов к тренировке, Трибунал? Готов овладеть своей Благодетелью?
Я протяжно вздыхаю, нервно топая ногой.
Да ну чтоб вас всех…
— Ну давай, чо, — качаю головой, — Сила есть сила.
Михаил кивает, а демонюга испуганно оглядывается.
— Сейчас мы в моём карманном измерении. Это — пленник небес. В прошлом и настоящем — убийца, — указывает глефой на демона, отчего тот лишь от одной близости с ангельской сталью начал буквально плавиться и верещать, — Нет лучше учёбы, чем практика.
— И чему учимся? — покосился я на Михаила.
— Святой магии тебя обучит бывший Апостол Доброты. Я же покажу тебе суть Справедливости.
— А ты умеешь? — задираю бровь.
— Я наделён частицей каждой Добродетели.
— Сволочь! А мне⁈
