Ну и… что-ж, смущался я по делу. Правда, думал, с причиной не угадал.
Ведь стоило мне зайти в пустой класс, услышать закрытие двери, как я поворачиваюсь и…
Абхей уже стоял на коленях, приложив руки к голове в молитве.
— Ом Намах Шивайя! — прошептал он, не смея поднимать головы, — Господин мой Шива! Я преклоняюсь перед вами! Прошу, выслушайте своего верного слугу, внемлите его просьбе!
— О как… зачёт нам поставишь?..
— Всё что вам угодно! Мои руки — ваши руки!
— Ну договорились.
Эм…
Блин, невовремя ты решил сюда же зачислиться, Абхей, с учётом, что я НЕ Шива, а ложное поклонение ведёт к статусу Анафемы.
Но с другоооой стороны…
— Госпожа, с того времени мне не довелось повидаться с Каритас, но знаю, что она уже вернулась. Позвольте поинтересоваться, в здравии ли она и увенчалось ли успехом воссоединение? — трёхметровый архангел подошёл к столь же высокой женщине с завязанными глазами.
— Да, Каритас вернулась… — задумчиво ответила Юстиция.
Но тут повисло несколько томительных секунд, которые Михаил прерывать не смел. Что-то творится на уме его госпожи, и он не будет вмешиваться.
Юстиция поворачивается.
— Меня кое-что беспокоит, Михаил. Дай мне слово, что о нашем диалоге никто не узнает.
— Вы можете не требовать моих слов, госпожа. Я молча исполню, что прикажите, — склонил голову воин света.
Справедливость кивнула, хмуро отворачиваясь к окну своего здания суда.
— Что ты думаешь о Михаэле? — спросила она.
— Своенравный. Странный даже по меркам людей. Но… — он хмурится, смотря куда-то вдаль, подбирая мысли, — Неведомо по какой причине, он совершенно отличается от прошлого воплощения. Его искренне беспокоит человеческая судьба, он искренне желает помогать, пусть и… слегка радикальными методами. Я правда… пытаюсь найти в нём изъяны, — эти слова даются ему тяжело, — Копаюсь, присматриваюсь. Я намеренно ищу в нём плохое. Его нет. Просто нет. Это хороший человек, за которым ты искренне хочешь идти.
— Ясно, — вздыхает она, всё так же продолжая смотреть на тренирующихся подданых.
Вновь повисло молчание. На уме у Юстиции явно что-то было, в чём она сомневалась и не хотела делиться. Но это Михаил, и кому как не ему доверить тайны?
— Каритас не помирилась с сестрой, — сказала она.
— Понятно… — с нескрываемой досадой ответил Михаил.
— Но они восстановили контакт. Такие ссоры не исчезают за день и за разговор. Но… да, лёд тронулся. Предстоит долгий путь, но теперь это возможно.
— Понятно, — и из досады и печали на лице Михаила проросла улыбка.
Наверное, в том числе она посвящена и его подопечному, Михаэлю. Архангел при всей своей строгости, непоколебимости и воинственности — действительно уважал и любил добрых людей.
Наверное, он искренне хотел, чтобы Михаэль оправдал ожидания.
— Но почему вы хмуры, госпожа? — но тут архангел замечает лицо Справедливости, — Что не так с этой вестью?
— Потому что у Михаэля получилось.
— Разве это плохо?
— Это очень хорошо. Проблема в том… — тихо произнесла она, наконец отворачиваясь от окна, — Что это просто невозможно
Михаил непонимающе хмурится.
— Ты ведь знаешь, что есть Грех и Добродетель?
— Безусловно, — кивает он.
Что Грехи, что Добродетели — это не концепции и не явления. Они существа с этой силой, просто её олицетворение, представители эмоции воплоти! Их четырнадцать, и они должны быть всегда, иначе система Небес и Бездны рухнет, и вселенная превратится в один первородный океан застрявших душ. Они не более чем фильтр. И чтобы этот фильтр обучался, им делают существо разумное.
Души ДОЛЖНЫ перерабатываться, и им помогают понять «куда», «какая» и «как».
И ВСË это — создал великий Порядок. Небеса, Бездна, Грехи, Добродетели — всё это система Порядка, чтобы вселенная не утонула.
И, видимо, Справедливость хочет к чему-то подвести.
— И вот здесь загвоздка, Михаил… — вздыхает Справедливость, — Люксурия и Каритас не должны мириться. Сам Порядок предписал их вечную вражду. Это настройка мироздания, это… один из переключателей где-то в глубине нашей вселенной! — Юстиция демонстративно щёлкнула пальцами, — Как… я не знаю, как программа, как замок из шатких фигурок! Убери одно, и рухнет остальное. Так ОБЯЗАНО быть. Люксурия и Каритас — ОБЯЗАНЫ вечно враждовать.
— Н-но… но погодите, тогда почему Порядок не вмешался? Почему ничего не «рухнуло»?
— Вот именно, Михаил. Почему? — поворачивается она, — Почему тысячелетия не получалось, а тут пришёл один мальчик и всё вышло, даже не «рухнув»?
Михаил хмурится и задумывается.
Куда-то это всё не туда идёт. И он теперь понимает, что гложет Юстицию, только вот… он не понимает ответа.
— Может, он благословлённый Порядком? Такие есть. Максимус, вы, — предполагает он.
— Мы лишь видим результат Его деяний, но не влияем на него, — качает она головой, — И да, Михаэль благословлён — на нём есть отпечаток Порядка. Они как минимум говорили. Но это ничего не значит.
— Но мы знаем прошлое воплощение мальчика. Оно на такое неспособно, — бормочет он.
