Знаете, я в поместье-то себя ощущал не в своей тарелке, потому что привык к уютной маленькой квартирке, но здесь…
Я огляделся. Огромный, просто неадекватно огромный зал. Повсюду висели картины, стояло несколько статуй, а три огромные люстры освещали каменный мраморный стол, за которым мы сидели. А живой оркестр, играющий где-то в углу, наполнял помещение аристократичным бэкграундом. Живой оркестр, ёмаё!
Да даже вилки и ложки, даже тарелки у нас были серебряные с позолотой! И я уверен, это настоящее серебро и настоящее золото!
И это даже не тронный зал. Это просто грёбаная столовая!
— Ну, Михаэль, приступай. Ты не голоден? — на немецком спросил меня Вильгельм, указывая на мою тарелку.
Я медленно поднимаю на него глаза:
— Ты смеёшься? Да какой не голоден⁈ Ты выкрал ребёнка и предлагаешь ему просто поесть⁈
— В нашей семье не принято решать дела на голодный желудок, — пожимает он плечами, отрезая кусок сочнейшего стейка, — Да и что изменится от того, что поешь ты или нет? Ты всё равно никуда не денешься. Если ты хочешь сидеть и страдать, то ты просто будешь делать это голодным.
— Не так… ну вот вообще не так с внуком контакт настраивают!
Император поднял на меня глаза, ничего не ответил и вернулся к еде.
Я сижу во дворце Императора Германского, Вильгельма.
Я.
Сижу. Здесь.
И это мой дед.
Господи, какой же это абсурд! После моей телепортации и поимки он привёл меня вот сюда, во дворец. Всюду охрана, везде барьеры, а я в негаторах. И что делать — я без понятия! Он серьёзно после всего этого потащил меня просто жрать⁈ Это что вообще за день такой дебильный⁈
Надо выбираться. Надо как-то выбираться! Тема вообще нездоровая!
— Наручники-то хоть снимите… — пробубнил я.
— Нет, иначе ты сбежишь. Прежде чем их снять, мы должны с тобой поговорить, я должен всё объяснить. Разве не логично?
— Тогда я не буду есть!
— Ну тогда не ешь, — пожал плечами Вильгельм, продолжая, как ни в чём не бывало наслаждаться вкусной едой.
— И… и умру с голода! Тут прям лягу и помру!
— Будет глупо, но ладно, — вновь пожимает он плечами.
Я состроил злую манулью морду и сглотнул. Блин… какой сочный стейк… а пахнет как…
И с одной стороны — не хочу из принципа есть, будучи в магических наручниках и вообще похищенным! А с другой, скорее всего, это реально мой дед. И он реально хочет, чтобы я поел. И если я не поем, что от этого изменится?
В итоге я в любом случае буду здесь сидеть в наручниках, в любом случае буду с ним говорить. Только ещё и голодный!
Должен признать… в словах этого тирана есть логика.
«Блин», — цыкнул я в мыслях, — «Так он под себя всех и подмял, да? Вроде ты и недоволен, а вроде альтернатива какая?»
— Из принципа подавлюсь и сдохну! Прямо перед тобой.
Император не ответил.
«Да ё-моё. Где твои эмоции? Почему тебя не раскачать? Я же твой внук. Ты же должен меня любить, ползать передо мной и слюньки мне вытирать! Все так делают. Я милый ребёнок. Какого чёрта ты не провоцируешься⁈»
Я снова цыкнул, взял вилку и без какого-либо этикета как варвар начал жрать огромный стейк.
Вот на это император отреагировал — поднял строгий взгляд.
— Хорошо, что ты знаешь немецкий. Плохо, что из-за этого я понимаю, что ты просто настырный и принципиальный ребёнок, — сказал он, внимательно меня разглядывая, — Впрочем, следовало ожидать. Этим ты в отца. А этим, отец, увы не в меня.
Я нахмурился, поднимая на него глаза. Он про мою бабушку, да?
Я читал, что его жена погибла больше тридцати лет назад. И именно с этого момента он и стал таким тираничным. До этого он пусть был и с жёсткой рукой, но вполне себе обычным правителем.
«Вот и подробности моего родства», — задумываюсь я, — «Получается, такой характер у меня действительно в женщин — мама, прабабушка, и теперь вот ещё одна бабушка. Забрал всё самое противное. У нас семейное в странных женщин с заскоками влюбляться?».
Тут же дверь в столовую открывается, и к нам заходит молодая блондинка в белом фартуке и милой поварской шапочке. Выглядела она достаточно красивой, и явно не русской — есть что-то в иностранках такое, что сразу выдаёт иностранку.
Она катила тележечку с несколькими тарелками и графинами.
— Прошу, как и заказывали, десерт! Сегодня у нас тирамису. Вот, прошу-прошу, — раскладывала тарелочки мне и Вильгельму.
И голосок у неё тоже милый. С акцентом такой… картавенький ещё. Забавно.
— А что такое? Не понравилось? — вдруг она заметила мой почти нетронутый стейк и с беспокойством подошла, — Вам переделать⁈
— Не переживай, Эскофье. У внука просто нет аппетита, — ответил император, не глядя ни на неё, ни на меня, — Стейк как всегда безупречен. Спасибо.
— Рада стараться, — улыбнулась она, а затем встала и пару секунд на меня посмотрела, — Господин, вы с ним и правда похожи. Это действительно прям ваш настоящий внук? — спросила она с каким-то девчачьим молодым любопытством и задором.
— Да, прям внук.
— Ва-а-ау…
Она протянула так, будто чудо какое-то увидела. Мне аж неловко стало.
— Ну до чего же хороший! Глазастенький такой! Прям милашка, — она повернулась на Императора, — Господин, а у него нет невесты? Я первая в очереди!
