Ладно, я беру слова назад. Я вообще их на ветер бросил. А если надо ещё и мусорнусь, вы тут из себя не стройте!
Пока я бежал я наблюдал за другими.
Много парней, мало девушек. Но все как на подбор не выглядят «аристократично». Это оборванцы. Это прям видно. И здесь мало взрослых, в основном либо подростки, либо молодые.
Вон груши висят, нельзя скушать. Вот ринги. Вон отжимаются. Вон шарики к голове привязали и бьют. Дураки?
И на последнем кругу я заметил того, кого почему-то настырно пропускал. Как и он меня.
И всё сложилось.
Я сразу вспомнил слова тренера в тот первый день: «Как раз парень твоего возраста есть». Я сразу вспомнил как он вылетел с ринга. И вспомнил, как крикнули его фамилию.
— Морозов, чё зеваешь?! Продолжать!
Мы заметили друг друга одновременно. Морозов. Ну конечно. Я категорически не хотел вспоминать, что видел его в этом самом зале, но сейчас все картинки в памяти мигом зажглись!
«Рой, ты почему мне на напомнил?!»
«Вы сами удалили эту информацию, когда освобождали место»
Ну дурак. Ну деменция.
Теперь понятны его навыки, его характер… да его всё! Морозова с детства пытают в этом зале, ровесники для него — щенки! А щенят он, чёрт возьми, не любит.
Но вот я пробегаю дальше, он возвращается в ринг и… мы теряем друг друга из виду, будто не месили друг другу лицо до крови.
— У-ух… ух блин… у-у-ух… — я остановился после четвёртого круга.
Тяжело дышу. Опираюсь о колени. Оглядываюсь.
И естественно тренер выходит ТОЛЬКО в этот момент. Ну конечно!
— Кайзер, ёп твою, ты долго собрался прохлаждаться?! — заорал он на весь зал.
— Да я только…
— Колбаш, возьми мелкого! По круговой погоняй, потом спарринг, глянь чё умеет!
— Есть! — слышу голос парня.
Поворачиваюсь, и ко мне идёт здоровый лысый чувак. Выглядел он на свою кликуху, как… Колбаш, не знаю. Я бы такого сторонился.
— Кайзер? — спросил парень в спортивках.
— Д-да…
— Ты чё, немец? Ты фашист?
— Нет, я фашистам не дамся. Я русский…
— Ладно, поладим, — кивнул он, — Вон видишь отжимаются? Бегом туда! Раз, два, раз, два!
И дальше… боже мой, я жалел о своём рождении всей своей душой. Мама, роди меня обратно.
Не могу.
Но я должен!
Но не могу…
— Кайзер, а ну отжиматься?! Чё упал?! — слышал я.
— Кайзер, какого хрена ты не умеешь работать со скакалкой?! Две минуты без остановок! — орали мне.
— Кайзер, а ну подтягивания!
— Кайзер!..
— Кайзер!..
— Кайзер!..
Не могу… я не могу… тяжело… не могу… в глазах темнеет.
Ща блевану… вырвет… не могу… блевану!..
Боже, как мне плохо. Как меня выворачивает. Я сейчас… я…
«Достаточно данных. Начинаю адаптацию»
[Адаптация — Обезвоживание: 2/6]
[Адаптация — Изнеможение: 2/14]
[Адаптация — Изнеможение: 3/14]
Три последовательных щелчка, как от стрелок огромных металлических часов, и паршивое ощущение тошноты перестало подступать, а темнота начала рассеиваться.
Я стоял на четвереньках после очередного «круга», после отжиманий, и дышал во весь рот.
Колбаш был здесь за старшего. Он многого достиг, потому ему давали тренировать, и меня… он просто уничтожал.
Час. Грёбанный час ПОСТОЯННЫХ нагрузок. Отжимания, скакалка, подтягивания. Половине пришлось учиться на ходу, половину я просто не мог. Надо мной смеялись, заставляли делать «детские» упражнения за место тех, что я физически не могу, постоянно подкалывали за картавость и «детскость», но я продолжал.
Скрепя зубы.
Тягал.
Бегал.
Прыгал.
Дело не в силе, мне никто не хотел подарить грыжу, дело в выносливости и «характере», как это называют. И последнее…
— А пацан-то стальной, — я слышал их голоса.
— Ага. С характером шкет.
Ко мне подошёл Колбаш. Я его морду терпеть уже не могу! Как и зал. В гробу я это всё видел!
Но есть слово «нужно». И сила — мне «нужно».
— Ну надо же, даже не блеванул! — подошёл ко мне подросток, — Держишься? Молорик. Это, если что, твой первый день, проверочный. Мы тут убивать детей не хотим. Смотрели туда-сюда, какой предел чё можешь.
— И… что могу?.., — тяжело дышу.
— Да толком ничего. Обычный результат для твоего возраста. Сколько тебе? Семь?
Я цыкнул. Меня это задело. Ведь я, со всем пережитым, считаю себя исключительным. Да я и есть, наверное. Но не здесь. Отбери у меня Рой и Психоз, то кто я? Пробуждённый, просирающий свой потенциал, да переросший ребёнок. Вот и всё.
И топтание моего эго на этом не остановилось.
Сегодня меня полностью добили.
— Кайзер, ещё спарринг, и закончили. Посмотрим, что в бою можешь. Морозов, иди сюда!
Мне дали отдохнуть десять минут, и под конец тренировки у многих начались спарринги.
Я поднимаю изнеможденные глаза и вижу, как сюда идёт черноволосый мальчик.
— Лёня, с Кайзером два раунда на перчатках. Не сильно, понял?! Проверочный.
Морозов медленно перевёл на меня взгляд:
— Понял.
Я хмыкнул. Сил уже не было, я на пределе чтобы просто замертво не свалиться. Но спарринг с Морозовым? Здесь я выжиму последние капли.
