Блин, почему эти семейки спелись? Мне не нравится эта тенденция. Как и идея снова сниматься. Я к бабушке в деревню хочу, там гримуары и магия! И картошечка. И… м-м-м… дерево.
«Да отстань ты от меня!», — я отпихивал Суви, которая тянулась к моему лицу.
— Мы готовы рассмотреть ваши просьбы, — снова парирует Сергей, — Скажу сразу, фильм не окупится. Слишком много переделок и досъёмок. Сами понимаете почему. Сотрудничество возобновляет Евгений исключительно из-за двух ваших семей.
— И чем мы так хороши?
— Красота и ум ваших детей.
Две матери аж засияли. Серёга, ну не играй на женских чувствах! Чё за фигня, он их сейчас реально убедит!
Мужики, скажите ему!
— Перспективы всё ещё туманны, — нахмурилась мой отец.
— А опасность велика, — нахмурился кореец Сунг.
Да! Так его! Юху! Нафиг работу, лучше картошку у бабули жрать!
— Уверяю, в случае завершения съёмок, вашим детям будут открыты перспективы и привилегии полноценных актёров нашего агентства которое, напомню, напрямую связано с Императором. Всего полгода, и ваши дети — в высшем эшелоне. Связи, деньги, авторитет, популярность, возможности. Полгода. И у них есть будущее. Нехило, да?
Два отца аж засияли. Да ёп вашу! Вы чё тут все?!
И молчание продолжалось подозрительно долго. Шестерёнки в головах родителей скрипели, как стул на котором ёрзала Суви, но ничего придумать они не могли. Всё что им надо они услышали, а детали обговорят позже.
Они хотят продолжить съёмки. Все хотят.
Хотя…
Кто сказал что прям ВСЕ?
— А я не согвасен, — пожимаю я плечами, разглядывая пальчики Суви.
Все резко повернулись с распахнутыми глазами. Бабушка хмыкнула. Я делал вид, что не заметил этой реакции.
— В смысле?.., — Сергей аж опешил.
— Ну так. В плямом. Не хотю сниматься. Не буду. Затем мне оно? Потему вы не сплашиваете наше мнение?
— Н-но… сынок. Это же такие возможности! — мама замахала руками, — И у тебя хорошо получается, ты же умница! И красивый! Весь мир должен знать какой ты хорошенький!
— Ме, — закатываю глаза.
И тут мне нужна помощь.
Бабуля… мы же понимаем друг друга? Мы же оба не хотим, чтобы это так продолжилось?
Давай. Я знаю, что мы с тобой похожи. Мы думаем об одном. Подыграй! Давай!
— Ну не хочет ребёнок, чего пристали? Всё, лавочка прикрыта. Расходимся, — говорит она сквозь шлем, — Вы его… — хмыкает, — Не убедили.
Есть… ЕСТЬ!
ПОШЛА ВОЗНЯ, ХА-ХА! Я из вас всё выдою! Сюдыа-а-а-а! Я здесь карапуз-манипулятор! Я!
— А м-может ты чего хочешь? — у бедного Сергея аж тик начался, — Чего хочешь, Михаэль? Говори, всё организуем!
— Ну не зна-а-а-аю… — протянул я, — Вам плевать на насы желания. Суви, чего ты хочешь? — спросил я у девочки.
— Толтик…
— Ну как минимум мы хотим толтик, — закивал я.
— И масынки на пульте уплавления. С собой. С длугом иглать буду.
— И… — я еле сдержал оскал, — Экскулсию по голоду. К длакону хочу!
— А есё телефон. С интелнетом.
И тут замолчали. Чёрт, перегнул? Странная просьба от ребёнка. Чёрт! Надо как-то добить.
Так, думай. Думай! Вспоминай. Нужно…
Ха! Есть!
— Скипити туалеты смотлеть буду. Да, — закивал я, — Если заскучаю.
— С-сынок, но телефон для глазок вред… — начал было отец.
Сергей выставил руку и заткнул его на полпути.
— К-конечно, Михаэль. Всё сделаем как скажешь, — нервно заулыбался он, — В таком случае ты согласен?
— Хм-м-м…
Бабка там уже давно заливалась едва скрываемым хохотом от всей этой картины. Хе-хе, весело, правда? Мне тоже нравится!
Эх, как классно быть разумным милым ребёнком!
— Потом есё плидумаю. Если будете соглашаться — тогда да, согласен, — кивнул я и как ни в чём ни бывало заболтал ногами.
Семья корейцев смотрела на меня с открытым ртом.
Мама и отец попытались что-то сказать на мою наглость, но Сергей снова успел первее них.
— Т-тогда договорились! Ха… ха-ха! Я… кхм… сообщу Евгению о твоих… кхм, просьбах, — его голос дрожал, глаза дёргались, — Тогда, господа, во избежание дальнейших требований, предлагаю завершить встречу на этой ноте. Полагаю, все до завтра ещё в Москве? Ну вот и славно. Завтра всё подпишем! А я… пойду… пожалуй. Водички попить надо.
И, подскочив со стула, бедный мужчина с накладными ресницами вылетел из своего же кабинета.
Я хмыкнул ему в спину. Что, думали я только ради конфеток голову включаю? Оставьте это Максиму!
Я в этот мир дела делать пришёл.
— Пха-ха-ха! — всё, бабуля не сдержалась, — Аня, в тебя ведь! В тебя-я-я! Вот и полезли твои еврейские многоходовочки и цыганские схемы! — она ткнула маме в лоб.
— Что, плохо что ли… — пробубнила Анна.
— Очень хорошо! Кстати, запрещаю его за это ругать. Успешная наглость — главная красота мужчины! Ну тебе ли не знать с… этим, — кивнула она на Марка.
Тем временем оба отца повернулись друг к другу.
