Орсеола. Она непредсказуема. Опасна. Я никогда ее не понимала и никогда не знала заранее, что она скажет и как поступит.
– А остальные?
Теперь настал черед Гараи фыркнуть.
– Остальным вовсе нет до тебя дела. Для них ты с таким же успехом могла бы быть нарисованной на холсте, покуда ты не пользуешься расположением их господина. Единственное, что их интересует, – это их собственная иерархия и кто из них сейчас любимица Искана.
На ее лице появилось грустное выражение.
– Это не их вина. Они и не знали в жизни ничего другого. Трое из них даже читать не умеют. Чем им заполнять пустоту дней?
– Сейчас, когда Изани нет и никто за мной не следит, я выдам дочь за сына.
Гараи подняла брови. Долгое время она сидела в молчании, не сводя с меня глаз. Потом перевела взгляд на пылающие угли. Я крепко сжала руки. В голове у меня звучало потрескивание углей в жаровне, завывание ветра, от которого шелестели ставни, одинокий крик птицы на небе. Ребенок у меня в животе свернулся калачиком и затих, выжидая.
– Мы должны быть очень осторожны. Я могу стать ее нянькой, тогда нам не придется брать сюда посторонних. Ты собираешься кормить ее сама?
Я кивнула. Ногти мои вонзились в ладони. Я затаила дыхание.
– Хорошо. Тогда мы не так рискуем. Главное, не давать ему повода усомниться. Я поговорю с Орсеолой. Она наше слабое место, но есть вероятность, что все удастся.
Криво улыбнувшись, она поднялась.
Я подняла ладонь, попыталась вернуть себе контроль за происходящим.
– Почему ты помогаешь мне?
Гараи остановилась. Поморгала своими неприятными светлыми глазами.
– Я помогаю не тебе. Я помогаю ей, – она указала на мой живот. – Ты сделала выбор. А у нее выбора нет.
Когда она ушла, мне пришлось прилечь. Девочка брыкалась, пиная ногами вниз, к моим самым чувствительным и потайным местам. Я ломала голову, правильно ли поступила.
Во сне ко мне явилась Лехан. Она не проронила ни слова. Только посмотрела на меня, а потом оттолкнула меня обеими руками, и я все падала и падала.
Девочка родилась спустя лунный месяц после этого разговора. К тому времени Искан вернулся из Амдураби, но в мои комнаты не заходил. Я держалась тихо и неслышно, как мышь, которая боится, что ее заметит кот. Служанок я звала нечасто, предоставив Эстеги и Гараи заботиться обо мне. Эстеги знала о ребенке. По вечерам она массировала мне отекшие ноги, натирала мой раздутый живот миндальным маслом и сидела со мной бессонными ночами, когда ребенок, брыкавшийся во чреве, не давал мне уснуть. Когда начались роды и схватки заставляли меня ловить ртом воздух от боли, мне очень хотелось бы, чтобы она почитала мне из последнего свитка, принесенного Сонаном из библиотеки. Я знала, что могу положиться на нее, – она никому не расскажет о запретных книгах. У нее был приятный голос, мягкий и низкий. Но Эстеги не умела читать.
– Позови Гараи, – прошипела я в промежутке межу схватками.
Эстеги поклонилась и поспешила прочь. Прошла целая вечность, прежде чем она вернулась, – я лежала и боролась с криком, рвавшимся наружу. Никто не должен был слышать, что в моих комнатах в эту ночь появился на свет ребенок.
Они вошли так тихо, что я даже не заметила, что кто-то вошел в мою комнату, пока они не встали прямо рядом с ковром, на котором я стояла на четвереньках. В свете лампы глаза Гараи блестели.
– Нас чуть не раскрыли, – прошептала она. – Одна из наложниц проснулась. Надеюсь, никто не заметит, что моя постель пуста.
В краткие мгновения между схватками не оставалось места для страха.
– Читай! – выпалила я, указывая на свиток.
Гараи подошла к столу, на котором он лежал, и с интересом оглядела его.
– Где ты это раздобыла?
Я сердито замахала на нее руками. В живот мне будто всадили очередной нож, сделав меня неспособной говорить. Вместо меня ответила Эстеги:
– Они из библиотеки визиря. Ей приносит их сын.
Гараи медленно кивнула. Развернув свиток, она начала негромко читать. Этот свиток повествовал о священных травах Элиана и их использовании. Эстеги присела на корточки рядом со мной.
– Вставай, давай походим.
Опершись о ее руку, я стала ходить по комнате. Из того, что читала Гараи, я слышала немного, но ее голос придавал моему хождению ритм, и мои ноги ступали по полу в такт названиям. Черный лист, водный корень, скорлупянка, трехлистник блескучий, можжевельник, беличья капуста, волчья лапа, зимняя ягода – по имени для каждой схватки. Я сжала костлявую руку Эстеги – девушка принимала весь мой вес на свое жесткое бедро, когда мне надо было отдохнуть.
Лишь после полуночи я встала на четвереньки и начала тужиться. После рождения трех сыновей дочь выскользнула из меня быстро и почти без напряжения с потоком воды, слизи и крови. Гараи приняла ее, Эстеги обтерла ее. Пуповина еще соединяла нас, когда я приложила ее к груди.
