На военной базе наступило относительное спокойствие, когда все бушующие были рассажены по камерам, располагающимся на самых нижних этажах базы. Неизвестно, для чего они предназначались ранее, но может, генерал Вахельбах был в курсе…
Он напряжённо сжимал в руке револьвер, со злобным сосредоточением рассматривая каждый его изгиб.
- Всё могло бы пройти гладко… - начал генерал, обернувшись на стоящего позади него человека.
Человек поджал губы и опустил голову. Его отчаяние сменилось смирением, он не думал больше ни о чём, кроме как покинуть этот мир. У сказки, придуманной Раджаной, всё ещё мог быть удачный конец, но он этого уже не хотел видеть. Том понял, что ему раскрыли глаза люди, сумевшие устоять в борьбе с этим миром и не сломаться.
- Обряд был бы уже почти готов, осталось бы только добыть кровь этой милой светловолосой девчушки, - с горечью протянул Вахельбах, не отрываясь от разглядывания револьвера. – И они бы ничего не заподозрили, а мы бы обошлись без потерь.
Генерал провёл рукой по гладкой поверхности оружия, представляя с какой оглушительной мощью пуля ворвётся в тело повинного.
- Не думал, что ты нарушишь все мои планы, Стенли, - Вахельбах медленно поднёс револьвер к виску лейтенанта.
Том спокойно закрыл глаза, оставив на своём лице свойственную ему непоколебимость. Он был готов.
Помещение разразил звук выстрела. Тело с грохотом упало на пол генеральского кабинета, окрасив его ярко-красным. Вахельбах без особого удовлетворения посмотрел на тело Томаса Стенли и спрятал револьвер в кобуру.
- Ещё не всё потеряно, мистер Вахельбах, - на мягком кресле с благородно-красной обивкой сидела, закинув ногу на ногу, цыганка. – Девчонка всё ещё жива. Последняя часть обряда у тебя в камере, - женщина удовлетворённо улыбнулась.
- Ты спасёшь нас? – убивая Тома, генерал был уверен в себе, как никогда, но перед Раджаной он выглядел потерянным ребёнком.
- Конечно. Эх, ковёр жалко, - старуха не прекращала улыбаться, она без беспокойства смотрела на убитого лейтенанта, кровь которого обагрила ковёр в кабинете.
- Прекрати этот ад, я прошу тебя, - Вахельбах упал на колени перед цыганкой, его глаза округлились, из них сочился страх и растерянность.
- Всё в ваших руках, генерал. Приведи ко мне девчонку, и с этим будет покончено. Во веки вечные.
***
POV Джулиетт.
Я очнулась, почувствовав неприятную пульсацию в затёкших руках. Они были холодны как лёд. Всё тело ныло, казалось, оно стало таким же плоским, как этот пол, таким же твёрдым и неэластичным.
- Проснулась? – Дэрил услышал, что я зашевелилась.
- Где ты? – мои глаза изучали мерзкую тьму, но во всех частях комнаты она была абсолютно одинакова, непроницаема…
Снова прикосновение к моему плечу. Он рядом. Сидит на полу, прислонившись спиной к стене. Совершив невероятное усилие, я приняла точно такое же положение. В голове снова поднялся грозный гул.
- Что-нибудь слышно снаружи? – пробормотала я.
- Тишина.
- Поскорее бы всё закончилось, - я уронила голову на плечо Диксона.
- В каком смысле? – насторожился он.
- Мы выберемся и уедем отсюда, - я сказала то, что он хотел услышать.
Сама же я была обессилена настолько, что все, что я сейчас хотела – это закрыть глаза и больше никогда их не открыть.
Эгоистично по отношению к Мартину, но это желание имело место быть…
Дэрил провёл рукой по моим волосам, чудом не задев рану. Спасибо.
Я прижалась к нему ещё сильнее, обхватив одной рукой за пояс. Только так я ощущала какое-то живое тепло, способное вернуть меня к жизни. Он дышал ровно, а моё дыхание было прерывистым. Может быть, он и не лечил меня своим присутствием, но мне точно становилось легче.
- Ты не знаешь, все ли наши живы? – тихо спросила я его, голос подрагивал.
- Я не знаю…всех запихнули в такие же камеры. Вроде бы всех.
- Сколько мы уже здесь?
- Часов пять.
Я ещё крепче обняла Диксона, чувствуя, как напрягаются его мышцы под рубашкой. Он с какой-то неловкостью ощущал себя рядом со мной, а я…не знаю, что на меня нашло. В пробитой голове поселилось такое безумие, смешанное с отчаянием, что мысли все смешались. В горле стоял ком, я чувствовала себя такой одинокой, что хотелось ощутить на себе чью-то заботу и нежность. Я не знала, куда деть руки, поэтому всё сильнее прижимала к себе Дэрила, опустила коленки на его вытянутые ноги и ловила удовольствие от каждого прикосновения к нему.
Мои губы осторожно коснулись его шеи. Диксон мгновенно отшатнулся назад:
- Ты чего творишь?
Сейчас начнёт упрекать меня в чём-то. Я посчитала нужным промолчать и продолжать своё действие. Я бесцеремонно повернула его лицо к себе и снова начала покрывать его шею поцелуями, поначалу робкими, а потом всё более голодными и отчаянными. На душе было горько, а прикосновения к нему снимали долю печали, появился повод думать о чём-то другом, забыть о слёзном коме в горле, о мысли, что смерть прячется где-то за углом.
- Ты не в себе, Джули, - Дэрил не находил себе места.
