— Когда все будут знать, что вы перебрались в мой дом, пропадут всякие сомнения относительно наших отношений, и вам останется только придумать предлог для отсрочки свадьбы, — снисходительно пояснил сын синдика. Я была так поражена этим заявлением (хотя его следовало бы ожидать), что даже забыла о головной боли и о присутствии в своём сознании вампира.
— Надеюсь, сударь, — не сразу нашлась я с ответом, — вы не делаете мне официального предложения, и не питаете в моём отношении подобных намерений, поскольку мой ответ вам заранее известен.
Дрон Перте, к счастью, не стал объяснять, насколько мало для него привлекателен брак с безродной девчонкой из дейстрийской шляпной лавки, и только вежливо кивнул, принимая мой отказ.
— Сударыня, — преувеличено серьёзно проговорил сын синдика, — я ни в коей мере не собираюсь вам навязываться против вашей воли, и только прошу позволения иметь возможность защитить вас от грозящей опасности.
Театральный поклон, который он отвесил, был под стать словам, и мне стоило некоторого труда отрицательно покачать головой.
— Вы, кажется, не понимаете серьёзности положения, — несколько раздражённо начал сын синдика, но тут я снова прижала руки к вискам, скривившись от боли.
«Соглашайся, Ами! — прозвучал в моём сознании заметно встревоженный голос напарника. — Он прав, там ты будешь в безопасности, пока мы не отыщем тех, кто за нами гоняется. Соглашайся, это приказ!»
«Да, но…» — начала было я, но вампир словно исчез.
— Послушайте, сударь, — начала тогда я вслух, не слишком надеясь встретить в Дроне Перте сочувствие. — Ваше предложение во многом заманчиво, однако я, если вы меня понимаете, не всегда могу отказаться от ночных прогулок, и…
— Ах, вот что вас удерживает! — широко улыбнулся сын синдика. — Ивона, дорогая моя, вам следовало спросить сразу. Я специально предупредил матушку, чтобы она приготовила вам малую гостевую комнату, она расположена напротив моей — надеюсь, вас это не смущает, — рядом с чёрной лестницей и запасным выходом. Я сам частенько пользуюсь ими, и, уверяю вас, ступеньки не скрипят, и все петли хорошо смазаны. В виде особенного исключения я достану вам ключ, но только при двух условиях.
— Первое, полагаю, вернуть вам ключ, когда мы расстанемся, не так ли? — предположила я. Сын синдика отрицательно покачал головой.
— Оставьте его себе, сударыня, если бы я вам не доверял, я бы приказал заменить замок в двери, это намного надёжнее. Нет, условия будут совершенно другие, и их будет, пожалуй, не два, а три.
— Ваша щедрость меня поражает, сударь! — резко перебила я, не желавшая пользоваться помощью Дрона Перте даже и задаром, не то что на каких-то условиях.
— Прошу вас, сударыня, — примиряюще поднял руку сын синдика. — Во-первых, вы не выйдете на улицу без сопровождения, договорились? Думаю, нескольких ваших прогулок и сегодняшнего приключения ясно дали вам понять, насколько чревата беспечность в Острихе.
— Надеюсь, вы не себя предлагаете в провожатые? — уточнила я.
— Разумеется, нет, сударыня, — покачал головой Дрон Перте. — Я прекрасно понимаю, что вам захочется прогуляться без моей слежки, и прошу вас только о разумной осторожности. Обещаете?
Я неопределённо кивнула и приготовилась слушать дальше.
— Второе — прежде чем отправиться на прогулку, вы обязательно предупредите меня о том, что уходите, на худой конец просунете под дверь записку. Это условие даже не обсуждается, вам ясно?
Представив себе, как стучусь среди ночи в дверь к неженатому мужчине, которого все, кроме него самого, прочат мне в мужья, я ощутила особенно сильное желание потребовать с начальства прибавку к жалованию: в качестве компенсацию за ущерб, наносимый этим заданием моей репутации.
— Третье условие, — как ни в чём не бывало продолжал Дрон Перте. — Оно также не подлежит обсуждению.
— Я вас внимательно слушаю, — заверила я, прислушиваясь к голосам на лестнице. Судя по всему, отец Дрона, синдик городских стрелков, наконец-то явился сюда снимать у потерпевшей показания. Впору загордиться от оказанной чести, да только вот почему-то нет настроения.
— Третье условие, — театрально прошептал, потянувшись ко мне, авантюрист. — Вы немедленно поклянётесь могилой вашей матери, что не впустите вампиров в дом моих родителей. Ну же, у вас нет и минуты, соглашайтесь скорее — или я сей же час расскажу отцу всю правду!
Времени, за которое синдик поднимался по лестнице, с лихвой хватило не только на требуемую клятву, но и на то, чтобы отвесить наглецу очередную оплеуху — не столько за угрозы, сколько за попытку запечатлеть на моей щеке поцелуй под прикрытием необходимости говорить шёпотом. Надо отдать ему должное — Дрон Перте не только не пытался увернуться, но и явно считал полученный удар чем-то само собой разумеющимся; во всяком случае, он не стал ни возмущаться, ни пытаться как-либо свести счёты. Кто знает, быть может, среди «устриц» принято именно такое обхождение.
