Поэтому на четвёртый день мне милостиво было позволено остаться дома, что, однако, не уберегло меня от новых знакомств. Хотя госпожа Дентье и обещала дать мне отдых, она не подумала, что может меня утомить, приведя на обед свою лучшую подругу, с которой её связывала самая нежная дружба ещё с раннего детства — хозяйку Перте, жену синдика гильдии городских стрелков. Признаться честно, это была совсем не та встреча, которой ждёшь с нетерпением. Общение с роднёй человека, призванного охранять Острих в частности от таких, как я, всегда вызывает дурные предчувствия. Но делать было нечего и я, вежливо поддакивая, весь вечер слушала о молодом хозяине Перте, самом умном мальчике и отзывчивом сыне на свете, который не далее как через две недели закончит учиться в столице и вернётся домой, к родителям. О муже и его работе хозяйка Перте предпочла не говорить ни слова.
Как ни странно, все эти визиты и знакомства, хотя подчас утомляли и вызывали известные опасения, приносили больше радости, чем я готова была признать вслух. Разнося когда-то шляпки, заходя в богатые дома с чёрного хода, вынужденная часами дожидаться, когда господа соизволят обратить на меня внимание — разве не мечтала я поменяться с ними местами? Размеренная жизнь, отсутствие серьёзных дел и забот, неспешные, ничего не значащие разговоры…
Идиллия закончилась, не успев толком начаться. Проводив до дверей засидевшуюся допоздна госпожу Перте и попрощавшись на ночь с хозяйкой, я поднялась к себе в комнату и, уставшая после напряжённого разговора с женой синдика, принялась раздеваться. Едва дотянувшись до шнуровок корсета, я с трудом распустила верхние петли и только после этого сообразила, что, по легенде, с детства привыкла всегда и во всём пользоваться помощью слуг. Самостоятельно затянуть шнуровку обратно я была не в состоянии, но мужественно предприняла такую попытку.
Несколько минут я безуспешно выламывала себе руки, пока со стороны окна не донеслось деликатное покашливание. При виде напарника я испытала привычные уже чувства облегчения — с ним не случилось никакой беды! — радости — он пришёл, и не бросил меня одну — и напряжения, которое я всё ещё переживала, оставаясь ночью наедине с мужчиной. Сегодня чувство напряжения усилилось из-за бесстыдной острийской моды: под изучающим взглядом не-мёртвого я мучительно ощущала обнажённость своих плеч и не знала, куда глаза девать при виде его выставленных напоказ икр. Довольно стройных, надо признаться.
Я впустила вампира в комнату и скорее потянулась за накидкой, однако не-мёртвый удержал меня за руку и весьма бесцеремонно оглядел, уделив особенное внимание открытым плечам, шее и груди, которая из-за распущенных верхних петель корсета обнажилась почти как у простолюдинки. После этого беспардонного осмотра вампир произнёс с явным одобрением в голосе:
— Знаешь, Ивона, острийская мода не лишена приятственности.
Я выдернула руку и отвернулась, поступив, как выяснилось, опрометчиво: на плечи немедленно легли холодные пальцы мертвеца, и сидевший на подоконнике напарник медленно притянул меня к себе, вынудив прислониться к его ногам.
— Определённо эта мода мне нравится, — шепнул вампир мне на ухо и провёл рукой вниз по шее, от подбородка к плечам. Меня передёрнуло от его ледяного прикосновения, но напарника это ничуть не смутило.
— Ты бы знала, как я хочу твоей крови, — продолжал шептать вампир. Я рванулась прочь из смертельных объятий, но не достигла успеха.
— Ш-ш! Не сейчас, — пообещал вампир и, к моему несказанному ужасу, прикоснулся губами к шее, туда, где под кожей напряжённо билась синеватая жилка. Я замерла в ожидании острого и болезненного укуса.
— Ты мне не веришь? — засмеялся не-мёртвый, проводя по коже языком. Я протестующе вскрикнула, но он только крепче сжал пальцы на моих плечах.
— Ш-ш, Ами, — нежно прошептал напарник. — Не мешай мне.
Я передёрнула плечами, стараясь вложить в это движение всё отношение к подобному тону: так вампир обычно разговаривал со своими жертвами.
— Ну и что? — возразил моим мыслям вампир. — Сколько раз я пил твою кровь? И разве не ты делилась ей добровольно?
Не найдя возражений, я ничего и не ответила. После того случая в К*** он ни разу не пил мою кровь, и я почти научилась его не бояться — напрасно, как теперь оказалось.
— Тебе и сейчас нечего бояться, глупенькая моя девочка. Просто расслабься и позволь мне…
— Зачем ты пришёл? — резко перебила я его.
— Ты мне не рада, моя дорогая?
— Нет, но у тебя ведь
— А если я пришёл навестить тебя? — засмеялся вампир. Он, видимо, коснулся моего сознания, потому что перед глазами у меня всё поплыло, ноги ослабли и спустя несколько минут я обнаружила себя полулежащей в объятьях вампира, который как раз возился со шнуровкой.
— Не трогай! — хотела выкрикнуть я, но не смогла издать ни одного звука, так и лежала вялая, бесчувственная, покорно подставляя лицо, шею и плечи под ледяные поцелуи.
