Я нерешительно кашлянула. Потом, когда они не обратили на это внимание, кашлянула громче и топнула ногой, надеясь ненавязчиво привлечь к себе внимание. Увы! Развращённые вампиры продолжали целоваться, прижиматься друг другу, совершать совершенно невообразимые телодвижения и сладострастно постанывать, нисколько не собираясь уступать мне дорогу. Ситуация становилась всё более и более неловкой, я почувствовала, как краснею, и не знала, куда девать глаза. Вампиры увлечённо целовались, полностью отдавшись своей страсти, и больше всего своей необузданностью походили на диких животных из каких-нибудь далёких южных стран. Мне казалось — до этого дня, разумеется, — что ни один человек или тот, кто когда-то был человеком попросту не способен на… на…
Наверное, лучше попробовать обойти их стороной; надежда на прекращение разврата была, похоже, самой нелепой за всю мою жизнь. Я уже отвернулась, намереваясь уходить, как вдруг услышала:
— Куда же вы, хозяюшка? Вы ведь хотели в Змеиный переулок!
Я обернулась. Оба вампира стояли, слегка отодвинувшись друг от друга (насколько это позволяли размеры арки), и приветливо мне улыбались.
— Прошу прощения, если помешала, — проговорила я.
— Это вы нас извините, — возразил юноша. — Вам следовало окликнуть нас более решительно.
— Зачем же вы ждали? — покачала головой девушка.
Я не ответила, стесняясь смотреть в глаза этим существам, которые, казалось, вовсе не знали смущения и не испытывали неловкости от того, что их застали во время столь… личного общения.
— Проходите, — оба вампира вышли из арки и встали так, что я с трудом могла пройти между ними. Было ясно: дальше они не разойдутся, даже если их попросить, и пришлось протискиваться. Когда я уже выходила из арки, девушка придержала меня за руку, а юноша бесцеремонно повернул в свою сторону.
— Передайте, пожалуйста, Мастеру наше искреннее уважение, — попросила девушка. — Мы воспитывались у него, и по сей день горячо ему благодарны.
— Рады познакомиться с нашей сменой, — поддержал её юноша.
Я промямлила, что непременно передам и очень благодарна, после чего не-мёртвые к моему несказанному облегчению позволили мне уйти. Змеиный переулок, открывшийся за аркой, был узок и безо всякой нужды изгибался то в одну, то в другую сторону, словно хотел оправдать название. Я не прошла и мимо трёх домов, как за спиной услышала озадаченный голос вампира, который даже не пытался скрыть от меня свой разговор:
— Мы её напугали?
— Мне кажется, шокировали, — возразила вампирша.
Видимо, её собеседник выказал своё удивление, потому что не-мёртвая пояснила:
— Она ведь из Дейстрии, там все такие, ни рыба, ни мясо. Видел, как она в плащ куталась? Не холодно ведь сейчас!
— А-а, — потянул вампир. — Ну, не страшно, у нас быстро перевоспитается!
Я резко оглянулась, глубоко возмущённая этой беседой.
Вампирша, с наглой улыбкой глядя мне в глаза, произнесла, обращаясь, однако, только к своему любовнику:
— Поговорим потом с её приятелем, а то девочка и недели на ночных улицах не выдержит… Пусть поучит малышку…
Оба мерзко рассмеялись, помахали мне руками, то ли прощаясь, то ли предлагая оставить их одних, а после вернулись к прерванным моим появлением объятиям, поцелуям и стонам.
Змеиный переулок, всё так же изгибаясь, подходил к концу. Впереди уже виднелась ярко освещённая площадь Трёх свечей, когда над моей головой распахнулось окно и меня по голове хлестнул толстый узловатый канат, едва не лишив сознания. К счастью, меня задело самым краем, поэтому я только вскрикнула и, пытаясь сохранить равновесие, ухватилась одной рукой за канат, а второй за стену дома. Сверху послышались голоса — мужской и женский — а после уже невыносимый для меня звук поцелуя. Я отбросила канат как ядовитую змею и отшатнулась в сторону, разом придя в себя после удара. Господи, ну, за что мне такое испытание?!
В окне появилась чёрная тень и, шурша, скользнула вниз по канату, оказавшись закутанным в плащ мужчиной. Он тщательно оглянулся по сторонам: то ли на всякий случай, то ли в поисках источника изданного мной крика, но, как и уверяла вампирша в алом, никого не заметил. В отличие от всех виденных мной острийцев, вместо башмаков и тонких чулок на ногах у этого были высокие сапоги на толстой подошве. Не отойди я от каната, эти сапоги проломили бы мне череп, причём их обладатель до последнего мгновения даже не подозревал бы о моём присутствии, спасибо Мастеру!
Остриец закончил оглядываться и повернулся к окну.
