– Нет! Нет! Нет!!!
В отчаянии снова и снова ударяла она руками о крышку гроба, в котором её замуровали. Сбивая костяшки пальцев в кровь, но не чувствовала боли.
– Вы не похороните меня заживо!
Александра слышала, как воет высоко в ветках деревьев ветер.
– Прошу, не надо! – судорожно зарыдала она.
А потом притихла, прислушиваясь к странному стуку. Словно горох раскатывался. Она не желала осознавать, что это значит, но не понять было нельзя – её засыпали землёй.
– Выпустите меня!!! – истошно, срывая голосовые связки, кричала Александра. – Пустите! Помогите!!! Пожалуйста!
Вскоре крик сам собой замер на губах. Света не было ни полоски. Снизу тянуло такой влагой и холодом, каких раньше Александра не могла себе даже вообразить. Стало тихо-тихо. Но хуже всего – воздух сделался тягучим и вязким настолько, что словно прилипал к гортани, забивая горло как комом, не желая проходить в лёгкие.
Её погребли заживо! Александра живой лежала в могиле.
Никогда у неё не было клаустрофобии. Да ей в голову не могло прийти, что придётся оказаться под землёй, один на один со Смертью! Да единственный живой звук тут – стук её сердца.
Гулкий. Тревожный. Глухой.
Потом явственно послышался шорох в земле, совсем рядом с ней – там, всего лишь за тонкой дощатой стенкой что-то ползло. Крот? Медведка? Змея? Клубок червей, не нашедших в себе силы дождаться, пока её душа покинет тело, уже приготовился наброситься на добычу?
В диком животном ужасе Александра принялась лупить каблуками куда ни попадя; коленями, локтями, ладонями, пятками – она билась, словно бабочка в стекло. Но в тесном узком ящике особенно не разбушуешься, только зря тратились и без того малые запасы воздуха. В какое-то мгновение пришло понимание, что кислорода совсем не осталось и она вот-вот задохнётся.
Никто извне на помощь прийти не спешил.
Вытянувшись, сложив на груди руки, словно и впрямь мертвая, Александра попыталась сосредоточиться. Так, вдох – выдох. Она – ведьма. Сила, заблокированная в ней, должна её спасти. Вся надежда только на это. У неё осталась только она и больше рассчитывать не на кого и не на что.
Когда Александра вырвется, когда вернёт себе то, что должно было принадлежать ей от рождения, она поквитается со своими обидчиками. Ещё как поквитается!
Сжав руки в кулаки, переплавив смертельный ужас в ярость, а ярость обратив в копьё, Александра мысленно ударила им о землю, как посохом:
– Выпусти!
Ветер, зародившийся в районе солнечного сплетения, ударил в невидимое стекло, ломая прутья клетки, о наличии которой Александра раньше и не подозревала. Что-то яростное, чёрное, незнакомое – и в то же время родное, неоспоримо ей принадлежащее! – рванулось вперёд чёрным вихрем.
Ударило снова и снова, как взрывной волной раскидывая в стороны сомкнувшуюся землю, выталкивая из могилы ящик. Заставило в мелкие щепки разлетаться дерево.
Ветер стих.
Александра стояла в середине круга. Вокруг дотлевала голубым пламенем её несостоявшаяся темница.
– С возвращением, дорогая, – радостно улыбнулась Розамунда.
Холод, сковавший тело, достал до души и никак не желал уходить. Разрастался, будто уродливый цветок, проходя через сердце, карябая острыми шипами и, вонзаясь изнутри, оставлял шрамы. Александре мерещилось, будто вовсе не символически её похоронили в одном месте, чтобы она смогла воскреснуть в другом.
Стоящие вокруг люди в чёрном виделись бесами, пришедшими за ней, чтобы отвести в чистилище.
Она постаралась подавить тошноту и головокружение, вызванное перемещением из леса обратно в дом. Дэмиан молча поставил перед Александрой дымящуюся кружку ароматного напитка. По запаху невозможно определить, что за растения входили в его состав.
– Выпей, это поможет взбодриться. Присядь. Наверняка устала?
«Устала» было не совсем то слово, которое подобрала бы Александра для описания своего состояния. «Опустошена», «напугана», «в шоке», «обескуражена», но не «устала».
– Ведьмы могут менять реальность усилием воли?
– Что, прости? – повернулась к Александре Розамунда.
– Я спрашиваю, можно ли сделать так, чтобы вы все исчезли и никогда вновь не появлялись?
– Чтобы достигнуть подобного результата, боюсь, тебе придётся банально нас убить.
– А что? Неплохая мысль.
Краем уха Александре удалось расслышать обрывок фразы и всё внимание её устремилось к разговору между Лиссандром и Дэйвом.
– Ты знаешь, что я прав. Ей потребуется наставник, способный подготовить в короткие сроки к тому, что её ждёт.
– И с чего ты взял, что справишься с этой ролью?
– Её мать доверила мне девочку после рождения. Думаю, и сейчас она была бы рада…
– Её мать доверила тебе несмышлёного младенца! Это совсем не одно и тоже, что симпатичная молоденькая девица.
– На что ты намекаешь? – разозлился Дэйв.
– Намекаю? – коротко хохотнул Лиссандр. – Я не намекаю, а говорю открытым текстом. Лекса останется жить здесь, вместе со мной и твоей матерью. Нортон займётся её обучением сам. И это не обсуждается.
– Разве я говорил, что хочу забрать её?
– А чего же ты, в таком случае, хочешь? – устало, с раздражением, спросил сына отец, всплеснув руками.
