На пару минут в конференц-зале повисла напряженная тишина. Александру казалось, что еще секунда-другая — и он взорвется. Неминуемо взорвется. Но ссориться с Елисеевым ему сейчас хотелось меньше всего. Это было невыгодно во всех отношениях. И усилием воли Бесшапошников заставил себя успокоиться. Он налил себе новую порцию лимонада, но пить не торопился. Поднял бокал и несколько секунд молча разглядывал на солнечный свет его содержимое. Пузырьки газа поднимались на поверхность и, лопаясь, исчезали. Бесшапошников перевел взгляд на своего оппонента.
— Чего ты добиваешься, Леша? — сдержанно произнес он, но раздраженные нотки исчезли из его голоса не до конца. — Хочешь окончательно вывести меня из равновесия? Хочешь, чтобы я сорвался? Из-за всей этой ситуации я и так уже на грани. Не хватает только последней капли, способной переполнить чашу. Я сегодня практически не сомкнул глаз…
— По тебе это заметно.
— Так не усугубляй своими колкостями мое и без того раздерганное состояние.
— Я ничего не усугубляю. — Елисеев поднялся с кресла, прошел к столу и, не гася, бросил окурок в пепельницу. — Напротив, я пытаюсь отрезвить тебя и заставить здраво оценивать ситуацию.
— Хорошо. — Бесшапошников сдался. — Я согласен с тобой. И готов полностью отдать тебе на откуп эту ситуацию. Поступай, как знаешь. Кстати, что там с этой телкой? Ты так и не сказал мне.
— Я и сам не знаю. — Елисеев обошел вокруг стола, сдвинул крайний стул и облокотился о его спинку, стоя спиной к выходу. — Я не занимаюсь этой проблемой. Ее взяли на себя более компетентные люди.
— Ты хочешь сказать?..
— Да. — Алексей обернулся через плечо, словно опасался, что их с Бесшапошниковым мог кто-нибудь подслушать. — Я разговаривал с ним по телефону сегодня в районе половины первого ночи. Он сказал, что сам все урегулирует. Мы, дескать, можем спать спокойно.
— Вариант двойной игры исключен?
В голосе Бесшапошникова не чувствовалось особенного беспокойства. Вопрос был задан скорее для проформы. Чтобы услышать ответ из чужих уст. Однако Елисеев не оправдал его ожиданий. Он только пожал плечами и едва слышно процедил сквозь зубы:
— Не должно быть. Хотя ты же знаешь, что я никогда полностью не доверял ему. Черт его знает, какие там тараканы у него в башке. Но мое мнение — еще не показатель. — Елисеев усмехнулся. — В этом вопросе я как раз параноик. Иногда доходит до того, что я и самому себе перестаю доверять. Этому, кстати, меня учил мой отец.
— Преемственность поколений, — легко парировал Бесшапошников.
Последняя шутка Елисеева в значительной мере разрядила накалившуюся до этого обстановку. Александр так и не стал пить свой лимонад, вернув бокал на стол. Елисеев дружески подмигнул ему.
— Ладно, не кисни, — приободрил он шефа, отстраняясь от стула. — Вырулим. Безвыходных ситуаций, как гласит статистика, не бывает. Если хочешь, я могу связаться с ним сегодня еще раз и выяснить, как там обстоят дела.
— Да, созвонись.
— Договорились.
Посчитав, что обсуждать больше нечего, Елисеев шутливо отсалютовал Бесшапошникову рукой и развернулся, направляясь к выходу из конференц-зала. Александр окликнул его, когда тот уже одной ногой переступил порог.
— Как много ей удалось выяснить?
— Понятия не имею. — Елисеев вновь пожал плечами. — Но, думаю, что-то удалось, раз это подняло такую волну. Только вряд ли она теперь успеет кому-то передать информацию. Нашему другу это невыгодно в первую очередь. Я же говорю тебе — не кисни.
Бесшапошников махнул рукой. Елисеев ответил ему тем же и вышел. Снабженная пружиной дверь захлопнулась за ним сама собой.
— Здесь достаточно безопасно?
Стас был ироничен по отношению к своей новой знакомой. Странное поведение девушки указывало на то, что либо ей и в самом деле грозили серьезные неприятности, либо удар головой об асфальт не обошелся для нее без последствий. Крячко пока был склонен придерживаться второго варианта. У полковника был богатый опыт по части убийств, и он считал, что если бы кто-то намеревался всерьез расправиться с этой девушкой, то он непременно сделал бы это прямо там, в переулке, а не дожидался момента, когда она попадет в больницу. Легкие телесные повреждения свидетельствовали скорее о том, что девушку лишь пытались припугнуть. Предупредить о чем-то. Но спорить с ней Крячко не стал. Общее состояние спасенной им особы было весьма терпимым, и после беглого осмотра он пришел к выводу, что везти ее в больницу совершенно не обязательно. Но и на прямой вопрос, куда же ее все-таки доставить, девушка ничего не ответила полковнику. А потому он, не особо мудрствуя, привез ее к себе, в холостяцкое гнездышко.
— Это ваша квартира? — Она остановилась на пороге и подозрительно заозиралась вокруг.
— Моя. — Крячко улыбнулся. — Только давай-ка сразу договоримся с тобой вот о чем: для тех, кто переступает порог моей скромной берлоги, любые официальные обращения находятся под запретом.
— Как это?
