Выйдя из кабинета, Эвмен наткнулся на стоящую неподалёку жену. Да, она не считала какие-либо свои дела важнее мужа… стратег почувствовал, как краснеет от стыда. Аргираспиды дипломатично смотрели в коридор, словно не замечая возникшей неловкости. Эвмен подошел к Кахине, не зная, с чего начать…
— Здравствуй, муж, — да, даже нормально пообщаться на чужих глазах было невозможно, ох уж этот этикет…
— Здравствуй, жена, — ответил Эвмен, и, подхватив её под руку, повел в личные покои — чтобы можно было поговорить с глазу на глаз.
Да, слишком часто, к сожалению, мы понимаем, сколько для нас значат наши родные слишком поздно. Эвмен стал принимать жену как должное, да, он её любил — что было нечасто для царской четы, она любила его, но годы стирают чувство важности человека, особенно, когда он всегда рядом, как бы парадоксально это не было. И сейчас он это внезапно понял… В тридцать лет Эвмен всё ещё не имел наследника — первенец погиб при рождении, второго, мальчика, унесла эпидемия, не жалевшая ни простолюдинов, ни богачей, ни царей… Впрочем, для царской четы возраст ещё вполне вменяемый.
— Прости, я решил сначала поговорить с отцом… — сразу начал Эвмен, едва они остались наедине.
— Ничего, я понимаю, государственные дела для правителя должны быть на первом месте, — помолчав, она словно через силу продолжила, — я о тебе волновалась…
— Что со мной может случиться, — улыбнулся Эвмен, — как же я могу покинуть тебя.
— Эвмен, у меня есть новость. Я ещё никому не говорила…
— Что такое? — Эвмен, слушая, копался в еде на столе — виноград — нет, сыр — нет, хм, что бы съесть…
— Я беременна, — сказав это, Кахина встревоженно посмотрела на стратега — и почему она всегда так делала, его реакция была всегда одинаково положительна…
— Это же великолепно! — рассмеялся Эвмен, бросив многострадальный стол, он обнял Кахину, и, всмотревшись внимательно в глаза, поцеловал. Дети… Он мечтал о большой семье.
Остальной день прошёл в беготне — как не хотелось Эвмену остаться с женой, особенно после такой новости, надо было обустроить армию у Пергама — война ещё не закончилась, впереди был поход на Вифинию… В свои покои Эвмен попал только ближе к полуночи, кое-как раздевшись, он лёг рядом с женой, приобнял её — Кахина не спала, ожидая его.
— Тяжёлый день? — тихо спросила она, прижавшись к Эвмену покрепче.
— Да… Ничего, не беспокойся…
— Не могу. У наследника престола слишком опасная жизнь, чтобы перестать за него беспокоиться…
— Не бойся, всё будет хорошо, — улыбнулся Эвмен, и, хоть всё скрывала ночная тьма, он был уверен — Кахина знала, что он улыбнулся…
— Кахина… Ты не спишь? — спросил после долгого молчания Эвмен.
— Уже нет, — сонно пробормотала она.
— Извини… Я хотел спросить… Я сейчас стою на распутье… Не знаю, что решить…
— Хочешь знать моё мнение?
— Да.
— Слушай сердце. Когда бессильна голова, оно помогает принять правильное решение.
— Сердце… — с сомнением протянул Эвмен.
— Боги, какой же ты бываешь глупый, — вздохнула Кахина, — прислушайся к себе и выбери тот вариант, который чувствуется, как лучший.
— Но как же ты…
— Ты же знаешь, что я всегда тебя поддержу.
— Да, знаю, — довериться сердцу…
Эвмен, ещё раз всё взвесив, принял решение и, успокоенный, вскоре заснул.
— Стратег… Я ждала тебя. И даже догадываюсь, зачем ты пришёл.
— Как может столь прославленный оракул не знать, зачем пришёл к нему страждущий… Приветствую, — склонил голову Эвмен в знак почтения.
— Слава скоротечна и обманчива, стратег, для большинства людей, к чьему числу принадлежу и я…
Она приняла его в той же комнате, но теперь в глазах не проблескивали смешинки, оракул была предельно собрана и внимательна. Храм всё так же встретил Эвмена пустотой, всё так же горели лампады на алтарях, всё так же жрецы с охраной, проводившие его в комнату, словно растворились в воздухе… Впрочем, в постоянном мраке храма пропасть с глаз было легче, чем казалось.
— Иметь неземную красоту и божественную мудрость при жизни — многие ли откажутся от подобного? — улыбнулся стратег.
— Лестью свой путь не вымостишь, стратег, — рассмеялась, немного оттаяв, оракул, — зачем же ты пришёл ко мне, если всё решил?
— Мне показалось, что нужно… — замялся Эвмен, подбирая нужные слова.
— Засвидетельствовать это в храме?
— Не совсем, я хочу сказать это тебе.
— Хорошо ли ты всё взвесил, стратег? Помни, боги очень жестоки и отбирают то, что пожелают, и цена часто бывает запредельна, — оракул, снова став серьезной, внимательно смотрела стратегу в глаза.
— Да… Я готов, — помолчав, Эвмен ещё раз обдумал всё хорошенько, оракул терпеливо ждала продолжения, — я даже готов отдать божественную сущность своей власти… Готов на всё.
— На всё… Хорошо, стратег, боги услышали тебя.
Эвмена на мгновение охватило ужасное чувство тоски и одиночества, но оно тут же пропало, оставив после себя лишь испуг и опасение, которые он попытался скрыть от оракула. Впрочем, взглянув ей в глаза, стратег понял, что она всё видела. И мог поклясться, что она его жалела. Но не потому же, что увидела эту краткую вспышку слабости?
