Не знаю, сколько времени прошло, но я вновь возвращаюсь в реальность. Глаза отекли до такой степени, что я с трудом разлепляю их до маленьких щелочек. Почему я не умерла, ну почему? Слышу шаги в коридоре и быстро закрываю глаза, благо это нетрудно. Пусть подумает, что я сплю. Дверь тихо приоткрывается, и шаги замирают около изголовья кровати. Уходи, уходи, уходи… – Леди… – начал было Уолтер, а потом вздохнул и вышел. С превеликим облегчением я свернулась под одеялом и в очередной раз сбежала от реальности. К сожалению ненадолго, хотя, может, это только кажется; я перестала ориентироваться во времени. Проснулась я от ощущения присутствия, потом почувствовала что-то влажное на глазах, вероятно, примочки. Я лежала думая ни о чем и обо всем, периодически чувствуя, как на мои глаза накладывают вновь смоченную материю. Дворецкий не пытался со мной заговаривать, и я была ему за это благодарна. Не знаю, сколько времени прошло, но я вдруг поняла, что нахожусь в комнате одна. Убрав с глаз компресс, я обнаружила, что опухоль почти спала, и вижу я довольно неплохо. Сухость и жжение тоже практически не беспокоили. Я ощутила легкое чувство благодарности, что было удивительно, ведь я была полностью опустошена эмоционально. Мне вдруг очень захотелось увидеть небо, и я попыталась встать с кровати, но не смогла даже сесть, и на миг запаниковала. Нужно просто сделать все постепенно, взяться рукой за спинку кровати, так будет проще. Ух, моя рука так дрожит, похоже, тело мое совсем обессилело. Увлеченная попытками сесть, я чуть не пропустила приход Уолтера. – Леди, вижу, Вы выглядите получше. Я набрал Вам ванную. – Я лишь покачала головой в ответ на это заявление. – О, но Вам действительно это необходимо. Вы почувствуете себя лучше, уверяю Вас! – У меня не хватает сил встать… – прокаркала я. Ужас, что с моим голосом!? Такому звучанию позавидовал бы отъявленный курильщик, к тому же пивший не просыхая несколько недель. – Ох, прошу прощения! Конечно же! Позвольте, я Вам помогу. Кажется, я слишком резко оказалась на ногах, мои ослабшие ноги не были готовы к столь неожиданной нагрузке и подкосились. Потолок стал стремительно улетать куда-то в сторону, и я уже приготовилась ко встрече с полом, но дворецкий успел меня подхватить. – Осторожнее, леди Интегра! Идите потихоньку, я буду Вас поддерживать. К тому моменту, когда мы доплелись до ванной комнаты, я уже была способна худо-бедно держаться на ногах. Я поблагодарила Уолтера за помощь и заверила, что сразу же позову его, если мне вдруг станет нехорошо. Стянув с себя одежду, которая была довольно грязной, впрочем, как и я сама, я погрузилась в просторную ванную, заполненную теплой водой и ароматной пеной. Кажется, мне и правда стало лучше. По телу разливалось тепло, и каждая клеточка расслаблялась и будто обновлялась. Я провалялась в ванной больше часа, просто наслаждаясь, потом хорошенько вымыла голову и вычистила грязь из под ногтей. Кажется, теперь я выгляжу получше. Представляю, в каком виде я была, когда Уолтер нашел меня около церкви. Пока я вытиралась и натягивала чистую одежду, живот напомнил мне о том, что у людей есть потребность в еде, и не мешало бы ее удовлетворить. Я разозлилась: какая еда, когда я должна скорбеть, но желудок абсолютно не интересовали мои умозаключения. Тем более, когда я вышла в коридор, сразу почувствовала запах еды, и это решило дело. Пока я расслаблялась в теплой водичке, Уолтер накрыл стол в моей комнате, и я в который раз испытала к нему благодарность. Кажется, он хорошо меня знает. По крайней мере намного лучше, чем я его, а ведь он служит у нас сколько я себя помню. Хотя в последнее время я понимаю, что никого не знала достаточно хорошо, даже собственного отца. От этой мысли чуть улучшившееся настроение вновь поползло к отметке ноль. Но уже через пару минут ужин исправил положение. С голодухи еда показалась мне поистине королевской, и я с трудом удерживалась от того, чтобы не начать набивать в рот все подряд, как голодная шавка. Когда я дособирала последние крошки, глаза мои уже слипались, и я побрела к кровати. Уолтер, как всегда, будто предугадывая нужный момент, пришел забрать посуду. Уже проваливаясь в сон, я все-таки нашла в себе силы прошептать «спасибо» этому человеку. Наверняка, ему тоже нелегко переносить смерть отца, ведь они, похоже, были знакомы еще задолго до моего рождения. А ведь ему еще приходится возиться со мной… Как бы то ни было, мысли мои разбежались, и я уснула спокойным восполняющим силы сном.
