Шломо Клейман
Напевы русской алии
(Алия -- ударение на последнем слоге - на иврите означает репатриацию в Израиль, дословно -- восхождение. Под русской алией понимают выходцев из бывшего Советского Союза)
У других
Гром и скрежет спозаранку,
бодрый мусорный парад,
я сегодня - будто с пьянки,
пульс в затылке бьет в набат
Вой сирен визгливо-страстный,
фара встречная слепит,
я сейчас - взрывоопасный,
я сегодня - как с цепи
Все. Застряли. Глухо. Стали.
кулаками -- по рулю,
я же, люди, не из стали,
я ж кого нибудь убью
На меня, друзья, с упреком
не глядите, - я не псих,
может, чуточку с заскоком,
может, нервный за троих
Не поите меня пивом
и не гладьте по спине,
мне сегодня - все противно,
все сегодня - не по мне
Так всегда, - как из загранки,
словно в мир зеркал кривых,
все здесь - будто наизнанку,
все не так, как у других,
У других -- размах и дали,
ширь, раздолье и простор,
у других -- всего навалом,
диких рек, лесистых гор,
у других -- мираж равнинный,
не пройдешь, не обойдешь,
а у нас - клочок пустыни,
да и тот идет под нож
А у нас -- клочок пустыни,
хвостик с кляксой посреди,
но клочок тот и поныне
рвут за хвостик на клочки,
а у нас -- песок горючий,
камни, чахлость, пыль столбом,
у других -- снежок скрипучий,
зябнут ивы над прудом,
У других -- душой примерз ты
к легкой дымке над рекой,
к алой зорьке, а с березкой
прямо как с чужой женой,
у других гроза вдруг грянет
меж черемух и рябин...
а у нас -- парная баня,
либо же - сухой хамсин
А у нас -- хамсин безбрежный,
ярость жара, месть небес,
вырасти березку прежде,
после обниматься лезь,
землю привези вначале,
удобряй, полив настрой,
у других же -- нет печали,
вымахнет сама собой
У других - земля - отчизна,
с молоком, с горшка, в крови,
мать, быть может и капризная,
кормит соками земли,
у других - ты сын в законе,
на груди и под крылом,
а у нас -- ну как ребенок,
ты ж ей - будто бы отцом.
А у нас -- в тревогах странных
ограждать, остерегать
от окрестных хулиганов
и одну не оставлять,
а у нас - больная тема
как сберечь, не дать сожрать,
у других же - нет проблемы,
мол, на кой мы..., что с нас взять...
У других -- с мечтой, с душою,
щедрость, лихость, жизнь -- игра,
секс, как минимум, - с княжною,
падать - разве что с коня,
у других -- всем сердцем настежь,
все бери, - коли найдешь,
а у нас -- он будет счастлив,
если выторгует грош
А у нас -- бедняге худо,
плохо очень - потому,
что его соседу, другу
чуть получше, чем ему,
а у нас -- к другим подастся,
поглядеть, почем у них,
у других -- штаны продаст он,
с другом выпить - у других
А у других -- все чинно, стройно,
ах, май дарлинг, о, ма шер,
и общаются пристойно,
и достойно -- фак ю, сэр,
у других -- все честь по чести,
звон бокалов, блеск речей,
а у нас - галдеж совместный,
кто крикливей, тот умней
А у нас - галдеж совместный
и хуцпа исраэлит*...
все, мы едем наконец-то...
- Куда прешь, козел, бандит!
А у нас -- ведь грубияны...
- Ты что, спишь там, идиот?
У других, в нормальных странах,
все у них наоборот
У других..., э, да разве можно сравнивать...
* "хуцпа исраэлит" -- -- ударение на последнем слоге - на иврите -
"израильское нахальство" - расхожее выражение.
Мы и они
Давно позабыты
невероятные
первые звонкие дни,
и все ж непонятны нам
и незанятны,
эти, ну в общем, - они
Кого-то боятся,
чего-то стыдятся,
о чем-то там глотки дерут,
зачем-то бастуют,
за что-то воюют,
чего-то врагам отдают
Про что-то судачут,
по ком-то там плачут
в разболтанной их суете,
чего-то пророчут,
о чем-то лопочут
на долбанном их языке
Их хриплый ядрит
в гортани першит,
как изжога в обрыганном сне,
в этой блудной, сумбурной
и без-русско-культурной
Израиловке, их стране
Их пышные встречи,
и сладкие речи,
нас, скисших, не в силах пронять,
на позывы участья,
призывы к участью,
в злочастьи на все - наплевать...
Так, от льстивых наветов,
и душевных увечий
защитилось бессильем рабов,
спесью русских газет,
красотой русской речи
наше гетто русских жидов
Ставши грудой забавной
человеческой пыли,
долг теперь наш им -- только один
заплатив сыновями,
вымирай, обессилев,
поколение российских пустынь
Но живучи мы,
каплями дегтя разбросанные,
от Хайфы до Брайтона Бич,
надменные, косные,
всюду несносные,
их упованье и бич
Так стонет и кается,
прячась стыдливо
от Бога своих праотцов,
в себе копошащееся
нетерпеливо,
гетто
русских
жидов.
Споемте, друзья...
Чего б нам такое, хлопцы, запеть,
чтоб сердце расстроить,
чтоб душу задеть,
чтоб про мелькнувшую
жизни грозу,
и чтобы скупую мужскую слезу
обильно пустить
и запить для порядку,
а после сурово размазать украдкой
Неважно, что было,
иль было, иль нет,
что сбылось, что сплыло
в дорожный кювет,
ведь не было нас,
когда пули свистели
в ту темную ночь,
и не мы там сидели
у тесной печурки,
где бился огонь,
и в нежном задоре
не нам
одинокая пела гармонь,
чтоб вышли мы в море
уже, наконец,
а не брели, как в тумане, домой,
не мы там сморкались
в платок голубой,
что падал печально
с опущенных плеч,
мелькнув за кормою,
той ранней порою
не нам обещала Катюша сберечь
чего-то такое,
и сердцу еще не хотелось покоя,
и билось оно еще без перебоев,
хоть пить мы могли,
как заправские гои...
Тогда еще были мы
жизни наследниками,
лезли в тролейбусы
и не в последние,
