Быть может, он вернется, когда остынет, решив выяснить все с Джоном? Мне не раз приходилось видеть Фрейзеров в точке кипения - долго, как правило, они не дулись. Обычно они начинали действовать сразу.
Я заискивающе посмотрела на Дженни; та вернула мне взгляд и небрежно оперлась локтем о стол, опустив подбородок на руку и задумчиво постукивая пальцами по губам. Я исподтишка ей улыбнулась.
"Где мой племянник?"- спросил Хэл, сумевший наконец принять к сведению что-то еще, помимо своего следующего вздоха. "И где, в конце концов, мой брат?"
"Этого я не знаю,"- ответила я, поставив свой стакан на поднос миссис Фигг и отбирая стакан у него, чтобы добавить к остальным. "Об этом я вам действительно не лгала. Но я уверена, он скоро вернется."
Я крепко потерла руками лицо и, как смогла, пригладила волосы. Прежде всего... У меня на руках был пациент, за которым придется серьезно присматривать.
"Уверена, что Джон хочет видеть вас не меньше, чем хотели бы видеть его вы. Но.."
"О, вот в этом я сомневаюсь,"- сказал герцог. Его глаза медленно пропутешествовали по моей персоне, от голых ног до растрепанных волос, и слабый вид развлечения у него на лице усугубился. "При случае вы должны рассказать мне, как это Джона угораздило на вас жениться."
"Им руководило отчаяние,"- кротко сказала я. "А пока мы должны уложить вас в постель. Миссис Фигг, та дальняя спальня..."
"Благодарю вас, миссис Фигг,"- перебил меня герцог,- "она мне не потребуется."
Он попытался выбраться из кресла, и ему не хватило дыхания, чтобы продолжить.
Я подошла к нему вплотную, и окинула лучшим из своих взглядов "а-ля строгая матрона-надзирательница."
"Гарольд,"- сказала я размеренным тоном. "Я не просто ваша невестка." Термин вызвал у меня странную дрожь, но я не стала обращать на это внимания. "Я ваш врач. Если вас это не устраивает - то что? "- требовательно спросила я.
Он смотрел на меня с самым причудливым выражением на лице, чем-то средним между изумлением и удовольствием.
"Вы разрешили мне использовать ваше христианское имя, не так ли?"
"Ну да,"- согласился он. "Однако не думаю, чтобы кто-то действительно называл меня Гарольдом, с тех пор, как мне исполнилось три года." Он одарил меня обаятельнейшей улыбкой, совершенно особенной. "В семье меня называют Хэлом."
"Тогда Хэл,"- сказала я, улыбаясь в ответ, но отказываясь при этом отвлекаться по пустякам. "Итак, сейчас вам устроят замечательное, освежающее обтирание губкой... Хэл - а затем вы отправитесь спать."
Он засмеялся - но тут же снова начал хрипеть. Немного покашлял, постукивая себя сжатым кулаком по ребрам - ему сейчас явно было нехорошо,- но все же остановился, еще раз откашлялся, и снова с любопытством взглянул на меня:
"Вы, кажется, думаете, что мне до сих пор года три отроду. Милая невестка. Пытаетесь отправить меня в постель без моего чая?" Подобрав под себя ноги, он осторожно попытался принять вертикальное положение.
Я положила руку ему на грудь, и легонько толкнула.
Ноги его попросту не держали - и он упал обратно в кресло, удивленный и оскорбленный. Боюсь, он все еще не понял - или, по крайней мере, не признал - свою слабость. Тяжелые приступы обычно оставляют жертву полностью обессиленной, и часто со сжатыми судорогой легкими.
"Вы видите?"- сказала я с возможной мягкостью. "У вас уже были приступы раньше, не так ли?"
"Ну да,"- неохотно сказал он, "но..."
"И как долго вы находились в постели после последнего?"
Он поджал губы. "Неделю. Но это все врач-остолоп."
Я положила руку ему на плечо, и он осекся - то ли от того, что ему по-прежнему не хватало воздуха, то ли от моего прикосновения.
"Вы. Еще. Не можете. Дышать. Самостоятельно."- сказала я, разделяя слова для пущей убедительности.
"Слушайте меня, Хэл. Посмотрим, что произошло с вами во второй половине дня, хорошо? У вас был довольно тяжелый приступ на улице; потом толпа на Четвертой улице решила на нас напасть, и вы были перед ней совершенно беспомощны - не спорьте со мной, Хэл, я там тоже была."
Я сузила на него глаза. Он ответил мне тем же, но спорить не стал.
"Затем путешествие от улицы до дверей дома - расстояние там примерно футов двадцать,- привело вас к полномасштабному астматическому статусу; вам приходилось слышать этот термин раньше?"
"Нет,"- пробормотал он.
"Ну, а теперь он у вас есть, и отныне вы знаете, что это такое. Так вы оставались в постели в течение недели, в последний раз? Было вам тогда так же плохо, как теперь?"
Губы у него сжались до узенькой щелки, глаза метали искры.
Я представила себе, что почувствовало бы большинство людей - не говоря уж о командирах его собственного полка, - доведись им разговаривать с герцогом в таком состоянии, как это. Упаси Бог, подумала я.
"Чертов доктор сказал, что это все мое сердце."
Его кулак разжался, и пальцами он медленно потирал грудь. "Знал же, что это не так."
"Думаю, тут вы, вероятно, были правы,"- уступила я. "Это был тот же врач, который давал вам нюхательные соли? Полный шарлатан, если так."
