Её все отговаривали. Все друзья и коллеги, никто не хотел с этим связываться, потому что защищать преступника в таком деле это ставить пятно на собственное имя, так им казалось. Но, как будто этого было мало, Сорайя ещё и женщина! Женщины только в Городе Зарева нормально учиться смогли, если говорить о простолюдинах, всего несколько лет прошло с тех времён. Она вообще была первой, кто стал работать в судебной системе. А тут ещё и перед всеми выступать нужно будет! Вообще нонсенс!
Покрутившись у зеркала ещё раз, девушка поправила мужской пиджак и одёрнула галстук. Она была женщиной, но носила мужской костюм, потому что это был первый раз, когда женщина в принципе имела отношение к закону на таком уровне. Вздохнув напоследок и пожелав самой себе удачи, Сорайя вышла из дома и села в правительственный мана-кар. Водитель только кивнул, когда увидел её, сохраняя на лице выражение сочувствия и растерянности. Такое лицо скорчил, как будто это её судить будут, а не того придурка…
Специально для таких событий, а ещё для того чтобы департамент полиции разгрузить, на площади министерств было воздвигнуто новое здание. Могущий щит нависал над входом в новое «министерство», а эмблемой на нём была высокая женщина, держащая перед собой обычные весы. Ни одна из двух чаш этих весов не склонялась к земле, они были в идеальном балансе: именно ей, Сорайе, сегодня придётся постараться, чтобы чаша таких весов склонилась в её сторону. А ещё эта женщина на щите была слепа. Её глаза были закрыты повязкой, символ того что правосудие, которое она несла, было беспристрастным.
В такой закон… очень хотелось верить! Мир, в котором такой суд существует, был для людей недоступной мечтой, внезапно оказавшейся явью!
Все желающие посмотреть на первый в истории полноценный Суд, разумеется, в здание не влезали. Чтобы избежать внимания толпы, мана-кар подъехал ко входу со стороны набережной. Как и у всех министерств, тут был парадный вход со стороны площади и ещё один, со стороны Рассейки.
Внутри тоже много людей толпилось, но значительно меньше. Тут были, в основном, только представители полицейского департамента. Глава полиции, кажется, решил выступать на стороне обвинения лично. Этот сорокалетний мужчина был очень эмоционален, иногда груб и даже вульгарен, но на него можно было положиться. Многие всё ещё помнят тот день, когда работорговцы похитили двух мальчишек. Шелби, так зовут главу полицейского департамента, тогда просто рвал и метал. То, что он смог признать собственную некомпетентность придя на поклон к «белым призракам», хотя и получил новый пост недавно, фактически спасло двум мальчикам жизнь. Он не боялся запятнать собственную репутацию, всегда знал что нужно делать и делал это. Его страшно все уважали, и было за что, разумеется…
— Здравствуйте, Глава, — поздоровалась Сорайя, подойдя к огромной двустворчатой двери в зал суда.
— Здравствуй, — улыбнулся тот. — Желаю тебе удачи. — Он говорил искренне. Тот, кто больше всех отговаривал девушку участвовать в этом суде, был именно Шелби.
— Не боитесь, что я выиграю? — улыбнулась та.
— Если у тебя получится, то я угощу тебя ужином, — легко пообещал Шелби, а потом игриво девушке подмигнул.
Победой для стороны защиты был бы оправдательный приговор. Вот только все понимали, что это невозможно. На самом деле, сама Сорайя сочла бы победой даже просто смягчения приговора, позволяющего преступнику сохранить свою жизнь.
Высокие дубовые двери открылись. Секретарь суда, который будет записывать каждое озвученное слово, пригласил войти внутрь всех причастных.
Сорайя снова слегка поёжилась. Даже сейчас она не могла успокоиться. За дверью их встретил высокий зал. По левую и правую сторону располагались зрительские трибуны, тут могло человек пятьсот разместиться. Высота потолков была невероятной. Здание Верховного Суда имело четыре этажа, там было три зала для судебных заседаний, но только этот, особый зал, имел такой монструозный размах. Использование всех этажей для поднятия потолков в одном зале было крайне экстравагантным решением. Шикарные, сложенные из стеклянной мозайки витражи, создавали образ какого-то величественного храма.
Храма правосудия!
Зрительские трибуны были чуть-чуть приподняты у двери, располагаясь полукругом. Войдя в зал нужно было медленно спускаться вниз, на «сцену» этого амфитеатра, где у дальней стены располагалась высокая трибуна для Верховного Судьи, а под ней, слева и справа, трибуны поменьше для стороны обвинения и защиты.
Сорайя вошла в зал и встала на своём месте, смотря в глаза занявшему своё место начальнику, прямо напротив неё у трибуны обвинителя. Зрители, которых допустили к суду, тоже начали стремительно заполнять зал и рассаживаться по местам, не забывая при этом головой вертеть и любоваться. Даже самые возбуждённые попали под очарование и гнёт этого храма, где главенствовать должен закон, и гонор свой поубавили.
