— Добрый день, — отозвался я.
Костюм на мне был отличный, тройка, плащ стильный, длинный, черный, и шляпа очень модная… Но то, что между шляпой и воротником плаща, наверняка внушало встречающей стороне некоторые подозрения.
— Пойдемте, дети ждут, — сказала учительница, принюхиваясь.
В классе меня и правда встретил мой портрет, обладавший неким сходством с оригиналом благодаря общей одутловатости черт и вихрю черных кудряшек вокруг головы.
— Привет всем! — Я помахал трясущейся рукой.
В ответ раздалось нестройное «здравствуйте».
Я никогда не писал для молодежи, и не думал, что «Кишка реформатора» или тем более «Крылья последней Надежды» могут быть интересны ученикам старших классов… Однако половозрелые сексапильные девицы и юноши ростом «дядя, достань воробушка» смотрели на меня не с любопытством зевак, посетивших цирк уродов, а с интересом людей, знающих, кто я такой и чем знаменит.
Меня раздели и усадили на стул перед аудиторией, отчего мне немедленно захотелось провалиться сквозь землю.
Надежда русской прозы… видели бы они меня вчера, черт.
— Лев Николаевич, наш лицей славится углубленным интересом к литературе, — запищала учительница, и от ее голоса у меня заболела голова. Он как тонкое сверло ввинчивался мне в ухо, вибрировал в пустотах черепа. — Поэтому мы очень рады видеть…
На перечислении своих заслуг я даже несколько задремал, а проснулся на вопросах. Чтобы тут же вскипеть от ярости.
Есть такие вопросы, которые нужно внести в особый запретный список под названием «Никогда не задавать писателю!» А писателей наделить правом на месте убивать того, кто по глупости или наивности к этому списку обратится.
И невинное «А где вы берете идеи?» должно стоять в этом списке на первом месте. Ибо подразумевает сие вопрошание, что ты, автор, выглядишь дурак-дураком, сам придумать ничего не можешь, и, наверняка, плагиатишь у других, подглядываешь в чужих книжках или в кино.
А девочка, прекрасная, словно майская заря, с глазами круглыми голубыми, губками розовыми блестящими и углубленным интересом к литературе как раз и спросила:
— А где вы берете идеи?
О, высоко вознесся ты, денница, сын зари, к престолу Всевышнего, и вообразил себя властителем дум! Пади же ты теперь в прах, прельщавший народы, и гордыня твоя да будет разбита, будто сосуд глиняный!
— В интернете, — злобно ответил я, чем вызвал легкое смятение в школьных рядах. — Ввожу в поиске «идеи для писателей», и мне тут же все показывает, ну я и беру из списка то, что на первом месте.
Учительница нахмурилась, мне пригрезился тот самый стул для пыток и паяльник в ее маленьких ладошках.
— Какое влияние на вас оказало… — Вопрос пухлый юноша зачитывал по бумажке. — …творчество Андрея Яшкастрова?
Я уже сталкивался с таким — когда учителя сами пишут вопросы и раздают ученикам. Встреча в таком случае получается мертвой и скучной, ведь говорить приходится не о том, что интересно тебе и аудитории, а о чем-то абстрактном, мутном и непонятном.
И знать бы еще, кто такой этот Андрей Яшкастров и с какого хрена он должен на меня влиять.
— Нет, так не пойдет. — Я поморщился от мятной отрыжки. — Давайте сделаем иначе. Поднимите руки, кто читает для удовольствия, а не для школы. Ага, десять, пятнадцать. Супер. А теперь расскажите, что вы прочитали недавно, и мы поговорим об этих книгах.
Лучше обсуждать последний скандальный роман или даже опусы петькиных собратьев по литРПГ и бояр-аниме, чем Яшкастрова, которого никто не читает, кроме филологов.
Учительница, стоявшая за спинами учеников, недовольно сопела и морщила нос. Только мне было плевать. Я пришел сюда не для того, чтобы она могла поставить галочку в списке внеклассных мероприятий, а ради этих парней и девчонок, из которых, может, еще выйдет толк, несмотря на углубленный интерес к литературе.
Они принялись называть книги, сначала несмело, но потом все более и более активно.
Выбрался я из школы только через полтора часа, вымотанный до предела, с бурчащим от голода животом, но довольный. Учительница проводила меня до дверей, но кивнула на прощание без прежнего энтузиазма, и я подумал, что в эту школу меня вряд ли когда позовут снова.
Снаружи я чуть не запрыгал от радости — наконец свобода.
Можно доехать до дома, поесть, лечь в горячую ванну, отмокнуть и наконец подумать, что мне делать и как дальше жить.
Но фиг вам — телефон зазвонил снова… Нет свободы там, где берет мобильник!
Власть его велика и воистину внушает ужас!
***
Через час я сидел на открытии десятого сезона премии «Горизонтальные новинки» в качестве одного из номинантов.
Основали премию выходцы из фантастического гетто, решившие зачем-то подружиться с большой литературой. Ну да, змеиное гнездо собралось брататься с логовом тарантулов — родить такую идею можно только в изрядно поддатом состоянии, хотя если учесть, сколько бухают писатели всех мастей…
Номинировал меня критик Алкогонов, персонаж в узких кругах легендарный.
