Джек перестал слушаться её пару лет назад, когда его дружба с Шакалом и Фокусником стала настолько крепкой, что в старшей сестре нужды уже не было. Сейчас Змея думала о том, что, даже если Слепой решит разделить два корпуса, в их общении ровным счётом ничего не изменится. С братом она практически не общается, а к Волку сможет приходить и так. Плевать на запреты Слепого, будь он хоть сам Папа Римский.
— Да не переживай ты так, Милочка, — Табаки подкатывает настолько близко, что на миг Змее кажется, будто он вывалится из своей коляски прямо ей на колени, — ничего с ним там не случится, вот увидишь!
— Ага, как же, — Сфинкс подпирает спиной стену и выглядит настолько мрачным, словно находится на похоронах. Своих, Джека, Змеи — всего Дома сразу. От этого легче не становится ни на йоту.
Девочка подносит к лицу раскрытую ладонь и вглядывается в крошечный ключик, надеясь хотя бы сейчас рассмотреть его внимательнее. Он маленький, чуть больше её ногтя, с аккуратным резным верхом. Действительно, работа ювелирная. Ключик слегка потёрт в нескольких местах, но поблескивает как новый. Интересно, где Рекс его откопал?
Змея слегка улыбается, взглянув на него. С одной стороны, такая маленькая, незначительная вещица, просто дружеский жест, незначительный знак внимания, но на душе становится так тепло и приятно, что все тревоги и заботы не просто уходят на второй план — пропадают вовсе. Хочется убрать подарок в какое-нибудь надежное место, чтобы не потерять, но в то же время держать его при себе, чтобы в любой момент его можно было достать как напоминание о том, что ты кому-то нужен.
— Табаки, у тебя веревка есть?
— У меня есть всё! — с довольным видом Шакал лезет в рюкзак, всё это время болтавшийся на спинке его кресла. Уже через секунд тридцать грохота и звона, словно рюкзак бездонный и помещает в себя вообще всё, мальчишка достаёт большущий моток ниток и кладёт его на диван возле Змеи. Девочка благодарно кивает.
Она на глаз отмеряет нитку и отрывает её, намотав на руку. Старается вставить кончик нитки в основание ключика, словно в иголку, и только в этот момент замечает, что руки у неё на самом деле немного подрагивают. Тем не менее, помощи она ни у кого не просит, стараясь сделать вид, что вообще на Перекрёстке одна находится, и через какое-то время титаническими усилиями превозмогая нарастающую головную боль, она справляется со своей задачей. Связав узелком два конца, Змея с довольным видом вешает ключик на шею и, взглянув на него ещё раз, прячет его под платье.
Все сидят молча, каждый думает о чём-то всём и даже не собирается начать разговор с попыткой разрядить атмосферу.
Змея не знает, сколько по времени они сидели вот так — в гнетущей тишине и тревожности, но вот за поворотом послышались шум и возня, а потом появились и мальчики. На душе тут же стало намного легче и спокойнее, вот только Змея не знает. От чего сердце вниз ухнуло — при виде хромающего Рекса или брата, без сознания болтающегося на плечах Слепого и Волка.
Свиста укладываю на диван, с которого Змея тут же подскакивает, освобождая больше места. Брат выглядит таким уставшим и осунувшимся, словно просто заснул после долгого тяжелого дня. Девочке хочется склониться над ним, попытаться привести в чувства, но Сфинкс оказывается быстрее.
— Взял? — он смотрит на Рекса внимательно, и самой Змее, честное слово, от такого взгляда стало жуть как не по себе. А Рекс лишь снова криво усмехается и выуживает из кармана своей цветастой рубашки какой-то пузырёк. Открывает его и подносит к носу Джека. Девочка чувствует этот резкий, сильный запах даже стоя в нескольких шагах от перекрёсточного дивана. Пахнет мерзко.
Но Джек тем не менее дергается, распахивает глаза и подскакивает на месте, словно после кошмара, перепугано оглядываясь по сторонам. Оба Сиамца отходят от него на несколько шагов, и Змее теперь не нужно становиться на носочки, чтобы рассмотреть что-то из-за плеча Волка.
Брат действительно бледный и какой-то нездоровый, с огромными кругами под глазами. Словно несколько недель не спал и держался только на кофеине. Змея подходит немного ближе и слышит неразборчивый шепот, который сам Джек с огромным трудом пытается преобразовать в слова.
— Я вернулся? Вернулся? Как я туда попал? — в глазах Свиста стоят слёзы. Он ошалело цепляется за протезы Сфинкса, пытается встать на дрожащие ноги, но тут же оседает на пол, упираясь спиной в основание дивана. Его начинает мелко трясти, и возле него садится Волк, хватая за плечи. В каком-то приступе он хватается за Волчью футболку, не прекращая невнятно бормотать.
Змея срывается с места. В душе снова нарастают волнение и тревога. Хочется подойти к брату, прижать его к себе, погладить по голове и пообещать, что больше никуда и ни за что не отпустит. Хочется, чтобы сегодняшний ужасный вечер со всеми этими переживаниями и потрясениями как можно скорее закончился.
