Она узнаёт о том, что доброго воспитателя называют почему-то Лосем, узнаёт, что летние месяцы сможет провести рядом с братом, в отдельной комнате, а потом их разделят по корпусам. Лось ещё много говорил, но мысль о разделении засела у девочки в голове, не позволяя думать о чём-то другом, и слушать дальше. То есть… как разделят?
— Вы не можете нас разделить, — со вчерашнего вечера, когда они узнали о том, что их отправляют сюда, это был первый раз, когда девочка подала голос. Она говорила тихо, практически шипела, но на Лося смотрела неотрывно своими невероятными глазами. Она прекрасно знала, как людей завораживают её глаза, и решила пустить в ход свой единственный козырь, — Потому что у Джека костыли и я должна быть рядом! Вы же понимаете…
Но Лось на её козырь не повёлся. Только тепло улыбнулся и положил свою большую ладонь её брату на плечо, словно стараясь показать этим жестом, что берет его под свою личную опеку. Не сработало. Их всё равно разделят, как только кончится лето.
— Идите, осмотритесь. Познакомьтесь с кем-нибудь.
Лось улыбается, провожая их к двери, и мальчик улыбается ему в ответ. Девочка же только хмурит брови, смаргивая подступающие к глазам слёзы, и старается не смотреть на Доброго Воспитателя, который уже не кажется ей таким добрым. Потому что человек, который так спокойно говорит о том, что их разделят, добрым быть не может.
Ребята идут по коридору, и мальчик восторженно оглядывается по сторонам. Он постоянно дергает сестру за рукав или толкает в бок, указывая пальчиком на надписи и рисунки. Девочка его восторга не разделяет, но в угоду брату с деланным вниманием следит за его пальцем и каждый раз ломано улыбается. Почему-то ей начинает казаться, что времени у них осталось катастрофически мало, словно, как только их разделят по окончании лета — кончится и жизнь.
Коридор кажется пустым и тихим, но в этой тишине почему-то ни один из них не слышит скрипа колёс и не замечает мальчика в инвалидной коляске, который, точно так же засмотревшись на стены (только смотрел он по-другому, так, словно выискивал на стенах что-то определённое), наезжает на девочку. Мальчишка оказывается лохматым и ушастым, с широкой улыбкой и по-доброму блестящими глазами. Выглядит он более доброжелательно чем тот, клыкастый, но девочку всё равно напрягает. По крайней мере, из-за тяжелого колеса, проехавшего по её ноге.
— О, так вы и есть те новенькие? Я от Волка узнал, — кто он, этот Волк, девочка не понимает, да, и знать не очень хочет, и недовольно косится на протянутую ей руку, в то время, как брат с охотой её пожимает.
— Меня зовут Джек, а это, — мальчик не успевает договорить, потому что так и не представившийся ушастый мальчишка закрывает ему рот грязной ладошкой и недовольно шипит:
— Имена здесь не имеют значения! Какие у вас клички?
Мальчик и девочка переглядываются, и в глазах обоих читается непонимание, а во взгляде девочки ещё и испуг. Клички как у собак? Неужели это не шутка?
— Что за клички? — потерянно начинает мальчик, но снова не успевает договорить, потому что ушастый опять его перебивает, подняв вверх указательный палец и явно довольный тем, что знает больше своих собеседников:
— Обычные клички. В Доме никого не называют по именам, даже воспитателей. Я вот, например, Вонючка — Девочка кривится, что не скрывается от её невольного собеседника. Вот так просто и оскорбительно? Может, тут ещё и хромых называют Хромыми, а слепых Слепыми?
— А-а-а, так у вас их нет, — догадывается мальчишка, а его улыбка растягивается до больших ушей, — Я могу с удовольствием стать вашим крёстным! Хотите?
Девочка начала энергично качать головой, толком не зная, что подразумевается под этим «стать крёстным», а потом с ужасом обнаружила, что её брат так же энергично головой кивает. Вонючка на неё не смотрел, но засиял, увидев жест её брата. Кажется, стать этим самым «крёстным» ему выпал шанс впервые.
— Пойдём, Лось наверняка нас обыскался! — она говорит неожиданно громко и слишком испугано, не позволив Вонючке и рта открыть, тянет брата за рукав, практически выбив у него костыль, стараясь как можно скорее увести от нового знакомого. Мальчик нехотя поддаётся напору сестры, хотя, кажется, с этим Вонючкой он и правда хотел подружиться.
— После лета просись к Чумным Дохлякам! — кричит им вслед Вонючка, но обращается он, видимо, только к утаскиваемому мальчику, поэтому девочка, только сильнее хмурясь, продолжает тянуть брата за собой, стараясь как можно скорее скрыться в разноцветных коридорах.
Ещё пять минут назад она и подумать не могла, что будет нестись к кабинету Лося с таким рвением. Она распахивает дверь и врезается в самого Лося, который выносит их вещи, направляясь, видимо, в отведённую им комнату.
Лось смотрит на неё сверху вниз и слегка хмурится, словно по лицу хочет прочитать, о чём же она думает. Девочка только опускает голову, и хочет снова взять брата за руку, привычным движением поведя ладонью вправо, но обнаруживает, что Джек уже покорно идет вслед за воспитателем, стуча костылём.
Дом этот ей не нравится. Его обитатели тоже.
