Она въ это время находится въ самомъ критическомъ положеніи и видитъ, съ кемъ имеетъ дело. Креолка съ Мартиники, выданная замужъ шестнадцати летъ за виконта Богарне заботами очень опытной въ этихъ делахъ тетки, живущей открыто съ маркизомъ де Богарне, отцомъ виконта, – Жозефина Таше де ля Пажери пріехала въ Парижъ въ 1779 г. и съ самаго же начала жизнь ея сложилась очень бурно; мужъ ее обманулъ, покинулъ, разошелся съ ней, хотя она ни въ чемъ не была виновата передъ нимъ; никакихъ светскихъ развлеченій, – потому что, живя у тетки, положеніе которой было двусмысленно, она не имела доступа ни ко двору, где не была даже представлена, ни въ общество. Оставшись безъ мужа, она пріобрела больше свободы – и, говорятъ, широко пользовалась ею. Потомъ путешествіе, продолжительное пребываніе на Мартинике; затемъ, съ наступленіемъ Революція, – примиреніе съ виконтомъ, депутатомъ Генеральныхъ Штатовъ, председателемъ Конституанты, генераломъ-главнокомандуюпщмъ Рейнской арміи; и тогда – неболыной промежутокъ времени, когда она счастлива, имеетъ салонъ, – единственный въ ея жизни промежутокъ, когда она видитъ светъ въ истинномъ смысле этого слова. Потомъ – терроръ: Богарне арестованъ, гильотинированъ, она тоже заключена въ тюрьму и спасается только чудомъ.
Что делаетъ она, выйдя после 9 термидора изъ кармелитской тюрьмы, имея уже более тридцати летъ отъ роду, съ двумя детьми на рукахъ, разоренная до тла? Пользуясь связями съ некоторыми женщинами, – связями, завязанными главнымъ образомъ въ тюрьме. потому что другихъ у нея нетъ, – она бросается въ светъ. Деньги, получаемыя съ острововъ, займы, заключаемые направо и налево, долги, делаемые везде и всюду, позволяютъ ей вести жизнь на довольно широкую ногу. Она оставляетъ свою квартиру на Университетской улице, снимаетъ у Луизы-Жюли Карро, жены Тальма, за 4000 ливровъ въ годъ серебромъ или 10.000 ассигнаціями, маленькій отель въ улице Шантерейнъ, № 6, и селится въ немъ 10 вандеміера III года (октябрь 1794 г.).
Но прошелъ годъ, долги ростутъ и – ни откуда ничего! Съ поразительной беззаботностью креолки, она не умеетъ или не желаетъ считать, надеется на то, что ее спасетъ какое-нибудь чудо, – чудо, подобное тому, которое встретила ея тетка Реноденъ, въ лице маркиза де Богарне. Посещая места, где веселятся, вращаясь среди публики. которая тогда считалась светомъ, – среди публики увеселительныхъ садовъ, где за двадцать су можно попасть въ хорошее общество, – она выкапываетъ знакомства, позволяющія ей вернуть несколько клочковъ земли, которые принадлежали ея мужу; постепенно она и ихъ продаетъ. У нея ничего нетъ, – ни капитала, ни постояннаго дохода; при выходе замужъ она получила отъ своихъ родителей номинальное приданое въ сто тысячъ франковъ, съ которыхъ ей должны были платить пять процентовъ; но отецъ ея умеръ, мать бедна и, къ тому же, Острова блокированы англичанами. Она получила еще отъ своей тетки, г-жи Реноденъ, голую недвижимую собственность, – но съ техъ поръ эта собственность была продана, – и долговыя обязательства, но они погибли. Впро чемъ, нельзя жить съ голой собственности. Г-жа Реноденъ немного, правда, помогаетъ ей; имеются еще займы, имеются снисходительные банкиры, принимающіе векселя на Мартинику, советующіе даже отправиться въ Гамбургъ, где легче можно пристроить ихъ. Но кредитъ истощается и годы уходятъ. Какую карту остается ей поставить?
Въ этотъ моментъ, чтобы отдать визитъ
Войдя въ дверь, открытую привратаикомъ, – такъ какъ имеется привратникъ, – генералъ идетъ по какому-то длинному узкому проходу, съ одной стороны котораго – конюшня, и въ ней две семилетнія лошади черной масти и рыжая корова, съ другой – каретникъ, въ которомъ имеется одна-единственная плохонькая карета.
