В Англии разгорелась яростная внутриполитическая борьба. Премьер-министр Палмерстон представил в парламент Билль о заговорах, в котором ужесточалось преследование тех, кто замысливал покушение на главу иностранного государства или государственного деятеля[1468]. Скорость подготовки и внесения в парламент указанного закона, а также антибританская истерия во Франции вызвали ответную реакцию у консерваторов и части общества. Палмерстона и его кабинет обвинили в угодничестве Наполеону III. В Лондоне и у посольства Франции прошли митинги протеста[1469]. Пресса писала, что французские власти скатились к диктатуре. Многие утверждали, что власть и так имеет все возможности для борьбы с преступниками. Через несколько дней палата общин отвергла Билль о заговорах[1470].
19 февраля 1858 года Палмерстон и его правительство подали в отставку. Новое правительство возглавил Эдуард Смит-Стэнли, граф Дерби. Канцлером казначейства стал Бенджамин Дизраэли, министром иностранных дел — Джеймс Харрис, граф Малмсбери. Тем не менее новый британский кабинет приложил все усилия для проведения тщательного расследования подготовки покушения на Наполеона III на территории королевства. Английские следственные органы предоставили французам материалы о пребывании и деятельности Орсини, Пьери и других в Великобритании[1471]. Французская полиция также получила возможность проводить расследование на Британских островах.
Несмотря на настроения французского общества, Наполеон III не выказывал антибританских настроений. Уже 25 января 1858 года он и императрица посетили английское посольство в связи со свадьбой старшей дочери королевы Виктории принцессы Виктории и племянника прусского короля Фридриха Вильгельма IV, принца Фридриха[1472]. В ходе всего вечера императорская чета много общалась с послом Коули и была с ним весьма любезна.
Однако падение кабинета Палмерстона было с тревогой встречено во дворце Тюильри. Император решил сменить французского посла в Лондоне Персиньи, у кого сложились прекрасные отношения с Палмерстоном, на маршала Пелисье, получившего после победы в Крымской войне титул герцога Малаховского[1473].
Нервной и тревожной была реакция Вены на события 14 января. Негодование австрийского посла Хюбнера и властей империи Габсбургов вызвал факт обнародования писем Орсини и ход судебного процесса, на котором подчеркивалась жертвенность заговорщиков во имя Италии. Еще более неприятным австрийцам виделся постепенный рост сочувствия общественного мнения во Франции к итальянскому освободительному движению.
С момента прихода к власти Луи Наполеона (о его деятельности в революционной Италии 30-х годов XIX века всем было хорошо известно) австрийцы чувствовали поворот политики Франции в сторону Апеннин. Кроме того, не без молчаливого согласия Парижа власти Пьемонта развили кипучую деятельность в годы Крымской войны и добились равноправного участия наряду с великими державами в мирном конгрессе 1856 года, на котором смогли развязать дискуссию по «итальянскому вопросу».
Теперь же Вена небезосновательно ожидала, что Наполеон III предпримет активные шаги в данном направлении. Австрийские власти не ошиблись. Но какие меры могут последовать? Дебидур полагает, что в тот момент «чувства императора были весьма знаменательны». Он предложил Кавуру в «секретном порядке напечатать оба письма (Орсини. —
Вскоре после этого доверенное лицо Наполеона III, доктор Конно, привез Кавуру приглашение тайно посетить императора, чтобы договориться об условиях этого соглашения»[1474].
