Солдаты!
Поскольку начало войны оказалось неудачным, то я не считал возможным брать на себя никакой личной ответственности и передал главное командование тем маршалам, на которых мне указывало общественное мнение. До сих пор усилия наши не увенчались успехом. Между тем я узнал, что армия маршала Базена реорганизуется в Меце, а армия Мак-Магона понесла вчера в Бомоне лишь незначительные потери. Поэтому вы не должны падать духом! До сих пор мы не позволяли врагу приблизиться к столице, и вся Франция поднимается, чтобы прогнать вторгнувшегося врага. Поскольку в этих непростых обстоятельствах императрица достойно занимает мое место в Париже, то я решил променять роль суверена на роль солдата! Я ничего не пожалею, чтобы спасти Отечество, которое, благодаря Богу, насчитывает еще много храбрых мужей. Если же и найдутся трусы, то военный закон и общественное мнение не замедлят воздать им должное! Солдаты! Будьте достойны своей старой славы! Бог не оставит нашего Отечества, если только каждый из нас исполнит свой долг!
Рано утром Мак-Магон начал инспектировать позиции корпусов, расположившихся вокруг города. Военный медик доктор Анжэ, прикрепленный к императорскому штабу, в своих заметках написал: «Меня разбирало любопытство, и примерно в десять часов я поднялся на цитадель крепости. Там я увидел, что маршал изучает расположение пруссаков на левом берегу. Я знал, что его предупреждали офицеры штаба, в частности Ашиль Мюрат, кто очень хорошо знал Седан, поскольку прожил в нем два года, что Седан — это мышеловка, в которую нас всех поймали. Я видел, как он поник головой и опустил руки, подобно человеку, которого приговорили к смертной казни. Командующий знал, что Седан — мышеловка»[2282].
Как отмечает французский историк Поль Герио, «над валами крепости, построенными Вобаном еще в те времена, когда артиллерия стреляла на несколько сотен метров, со всех сторон господствовали высоты. То, что называлось цитаделью, было не более чем историческим памятником маршалу Тюренну»[2283].
Справедливости ради следует отметить, что командующий, не рассчитывая на долгое пребывание в Седане, все же был вынужден сделать там остановку. Войска нуждались в отдыхе и пополнении продовольствием и боеприпасами. В городе скопились вагоны с миллионом пайков. Однако удалось разгрузить не более 200 тысяч[2284]. После начала артиллерийского обстрела станции и неразберихи среди железнодорожных служащих вагоны с продовольствием попали к немцам.
Еще одной малоприятной новостью стала неожиданная утрата контроля над мостом через Мёз около Доншери — 30 августа Мак-Магон приказал его взорвать. Нерасторопность и паника среди саперов и железнодорожных рабочих привели к тому, что 31 августа этот стратегический объект был в целости и невредимости захвачен пруссаками[2285].
Кроме того, маршал был введен в заблуждение недостоверной информацией от графа Паликао из Парижа, в которой утверждалось, что Шалонская армия значительно оторвалась от германцев, поэтому отдых измученным солдатам на сутки в Седане представлялся командующему весьма логичным решением.
Вместе с тем Наполеон III, судя по всему, был более реалистичен в прогнозах. Утром 31 августа к нему явился курьер, капитан Семезон, от генерала Винуа с сообщением о сосредоточении передовых частей 13-го корпуса в Мезьере. На вопрос офицера о дальнейших шагах корпуса Наполеон III ответил, что «пруссаки подходят большими силами. Всем войскам сосредоточиться в Мезьере»[2286].
