14 апреля 1831 года Гортензия и ее спутники пересекли границу Королевства Сардиния (Пьемонт) и Франции, которая проходила по реке Вар. Впервые за многие годы они ступили на французскую землю. 16 апреля путешественники приехали в Монтелимар, где Луи Наполеон написал письмо королю Луи Филиппу, в котором объяснил свое появление во Франции и выказал желание служить во французской армии. Он, в частности, говорил, что «был вынужден бежать из Италии… потому что принял священное дело народной независимости, но безжалостный закон изгоняет меня с ее земли. Единственная цель — вернуться во Францию, и я буду счастлив, если однажды смогу сражаться за свою страну. Франция и Ваше Величество могут полагаться на мою клятву и благодарность»[245]. Мать была тронута содержанием письма, но убедила сына не отправлять его адресату. Наверно, богатый жизненный опыт подсказывал ей другие пути решения вопроса о пребывании на территории Франции. 18 апреля 1831 года они прибыли в Лион.
Биографы Наполеона III обращают внимание на тот факт, что здесь, в Лионе, маркиз Заппи по секрету рассказал одной из фрейлин Гортензии, Валери Мазуер, о том, что он слышал в Анконе: Наполеон Луи умер в Форли вовсе не от кори, а его убил один из карбонариев, граф Орсини, который выполнил приказ организации — убить молодого принца за то, что тот не захотел по причине родственных связей наступать со своим отрядом на Рим[246]. Мазуер была в ужасе от сообщения маркиза, но согласилась не раскрывать этот секрет Гортензии или Луи Наполеону.
В Фонтенбло путешественники присоединились к туристам, которые осматривали местные достопримечательности. Гортензия скрыла свое лицо за вуалью, предусмотрительно полагая, что кто-то из старых слуг или служащих мог ее узнать. Она также незаметно обратила внимание своего сына на часовню, где его крестили в 1810 году. Весьма забавно, что туристы в тот день, осматривая здания и вслушиваясь в рассказы о былом, даже не подозревали, что история сама снизошла к ним и находилась среди них.
В субботний день 23 апреля они въехали в Париж и сняли номера в
Гортензия попросила Валери Мазуер написать письмо доктору короля и проинформировать его, что если он придет в
На следующий день Гортензию и Луи Наполеона в гостинице посетил премьер-министр Франции Казимир Перье. Итогом этих визитов и переговоров стало то, что поздним вечером 26 апреля 1831 года король и королева Франции конфиденциально приняли Гортензию в Пале-Рояль[248]. В ходе беседы Луи Филипп уверил ее, что он не поддерживает закон об изгнании Бонапартов из страны, но в данный момент этот закон действовует и будут большие проблемы, если станет известно, что Гортензия и ее сын находятся на территории Франции и, более того, встречались с королем и премьер-министром. Гортензия ответила, что они во Франции проездом по пути в Англию, и пообещала как можно скорее отправиться дальше, на острова. В свою очередь, король пообещал, что ей будет предоставлена французская виза, когда они осенью поедут из Англии в Швейцарию[249].
Справедливости ради надо сказать, что «король-гражданин» или, как его называли сами французы, «король-буржуа» имел доброе сердце и обладал здравомыслием. Однако выполнить свое обещание бывшей королеве не удалось. У сына поднялась температура и воспалилось горло. Он слег в постель. Гортензия попросила работников гостиницы вызвать доктора. Как замечает Ридли, «они ответили „госпоже Гамильтон“, что в Париже имеются врачи-англичане, которых можно вызвать; но она объяснила им, что является англичанкой только по факту замужества, а по рождению — француженка, поэтому предпочла бы французского доктора»[250]. После осмотра врач диагностировал, что Луи Наполеон подвержен приступам кори и прописал полный покой и больничный режим.
Тем временем французское правительство начало выражать явные признаки беспокойства тем фактом, что Гортензия и Луи Наполеон продолжали оставаться в Париже. Приближалось 5 мая — десятая годовщина со дня кончины Наполеона I, поэтому члены правительства не исключали возможности паломничества по этому случаю бонапартистов к Вандомской колонне.
