Французы писали примерно то же самое: «Никогда французская армия не была в столь печальном положении. Солдаты каждый день на марше, каждый день на биваке. Они совершают переходы по колено в грязи, без унции хлеба, без глотка воды, не имея возможности высушить одежду, они падают от истощения и усталости... Огонь и дым биваков сделал их лица желтыми, исхудалыми, неузнаваемыми, у них красные глаза, их мундиры грязные и прокопченные... »[96].
Уже в ходе сражения был эпизод, когда на обе армии внезапно налетела сильная снежная буря. Из-за этого поле боя застелили тучи снега, которые ветер поднял в воздух. Ослепленные снегом французские войска, дезориентировавшись, потеряли нужное направление и слишком отклонились влево. В результате 7-й корпус врага неожиданно оказался менее чем в 300 шагах прямо напротив большой центральной батареи русских из 72 орудий. С такой дистанции промахнуться просто невозможно — почти каждый выстрел попал в цель. Раз за разом русские ядра врезались в плотные массы вражеской пехоты и выкашивали целые ряды французов. За несколько минут корпус Ожеро потерял 5 200 солдат убитыми и ранеными»[97]. Ожеро получил ранение, Дежарден был убит, Эдле ранен.
Ночью российские войска начали отход. Французы не преследовали: не было сил. Говорят, что маршал Ней, глядя на заваленное десятками тысяч трупов, залитое кровью поле, воскликнул: «Что за бойня, и без всякой пользы!».
Впрочем, Наполеон стоял на поле битвы еще 10 дней. Это было для него предлогом объявить Прейсиш-Эйлау победой. По сути же, дело это было достаточно бессмысленное сражение. Оно не принесло ни одной из сторон ни ожидаемой победы, ни существенной пользы. Кровавая и страшная ничья.
Русские войска скрестили с французами оружие 14 июня 1807 года под Фридландом (Восточная Пруссия, ныне город Правдинск Калининградской области РФ).
Беннигсен вел с собой 61 000 солдат при 120 орудиях. Наполеон — 80 000 солдат при 118 орудиях.
Сражение началось в 3 ч. утра, когда с французской стороны на поле находился только корпус маршала Ланна. Первоначально Беннигсен ограничивался только артиллерийской дуэлью и не атаковал до 7 ч. утра, хотя на позициях было только 26 000 французов.
Повторилась ситуация Аустерлица: малые силы сдерживали атакующего противника, пока не подошли основные. Наполеон прибыл на поле битвы вскоре после полудня вместе со своим штабом и принял командование от Ланна.
Ровно в 5.30 был дан сигнал ко всеобщему наступлению французов: несколько частых залпов французской батареи из 20 пушек.
Когда французская атака начала уже было захлебываться, Наполеон в подкрепление дивизиям Нёя выдвинул резервный корпус маршала Виктора, головные части которого вел генерал Дюпон. Паника, начавшаяся в рядах русских, сделала их прекрасной мишенью для французских канониров. Французская картечь косила ряды русской пехоты, причем расстояние от пушек до пехотных рядов сократилось постепенно с 1600 до 150 ярдов и, наконец, до 60 шагов. Остатки русской кавалерии пытались помочь своим пехотинцам, но только разделили их печальную судьбу — картечь разметала в стороны людей и коней.
В отчаянии Беннигсен начал штыковую атаку против правого фланга дивизий Нея, но единственным результатом этого была гибель нескольких тысяч русских солдат в водах Алле. В этот момент битвы отличился генерал Дюпон. Со своей дивизией нанес удар во фланг и тыл русского центра (солдаты которого уже были сильно утомлены боями), а затем атаковал только что введенные в бой полки русской гвардии. Очень скоро гвардейские полки устлали своими телами поле боя. Современник боя пишет, что это была победа гигантов над пигмеями.
Действия генерала Дюпона были высоко оценены императором, и Наполеон обещал ему маршальский жезл за первое следующее удачное дело.
Русская армия потерпела сокрушительное поражение. Французы потеряли около 12 000 чел., русские — от 18 000 до 20 000, то есть около 30 % всей армии, и 80 пушек.
После поражения русской армии в прусско-русско-французской войне 1806-1807 годов Александр был вынужден пойти на мирные переговоры с Наполеоном.
Казалось бы, Наполеон долен быть немилостив к русским: он вообще сурово обходился с побежденными. Но проявилась в его поведении некая странность.
Во-первых, Наполеон не пошел дальше, в Россию. Что ему помешало? Ведь русские армии биты и под Аустерлицем, и под Фридландом. Два поражения — это уже статистическое число, закономерность. Прейсиш-Эйлау — победа только в пропагандистских материалах, но и не поражение. Почему бы не пойти дальше, на Москву или Петербург? А Наполеон не пошел, и насколько нам известно, у него и планов таких не было.
