«Вторая пугачевщина» скрывалась, как страшный сон, но ведь уж участники событий прекрасно знали: крестьяне вовсе не были поголовными и рьяными патриотами, вовсе не стремились любой ценой защищать царя, своего батюшку. Получается: в час торжества, на параде по случаю победы, прорывается загнанное в подсознание, но известное современникам: победа 1812 года имеет отношение только к русским европейцам! Русские туземцы — вовсе не победители в этой войне, и к тому же далеко не все они — ее участники. 90% русского простонародья в войне 1812 года не участвовало!
Война с Наполеоном в 1812 году вошла в историю как Отечественная война 1812 года. Под этим псевдонимом ее проходят во всех программах по русской истории, и в школах и в вузах, так названа она и в галерее 1812 года в Эрмитаже.
Образованная верхушка великороссов, европейский русский народ, навсегда запомнил 1812 год. 1812 год остался в народной памяти как час торжества русского оружия, час патриотического подъема, героических свершений. И как время напряженной героической борьбы, время пожаров над Смоленском и Москвой, общего напряжения в борьбе с внешним врагом... Это отношение освящено колоссальными потерями народа: слишком большой кровью полита эта победа.
Пафос борьбы, смерти, победы, преодоления, освящение ее кровью чуть ли не двух третей трех мужских поколений — неотъемлемая часть русской культуры на протяжении ста пятидесяти лет. Еще автора этих строк в 1960-е воспитывали на ритуальном, чуть ли не религиозном отношении к событиям 1812 года.
Но все это — и дела, и память, и культура одних лишь русских европейцев.
У русских туземцев нет оснований присоединиться к нам в ТАКОМ отношении к событию. Русские туземцы и вели себя иначе, и запомнили все по-другому.
Русский народ надеялся, что за жертвы, разорение, изгнание неприятеля он «заслужил свободу». Однако в высочайшем манифесте 30 августа 1817 года возвещалось о дарований дворянству, духовенству, купечеству различных наград и льгот. А о крестьянах было сказано: «Крестьяне, верный наш народ — да получит мзду свою от Бога». Фраза из тех, которые трудно забыть и простить. Гибкий, дипломатичный Александр I на этот раз не захотел хотя бы смягчить формулу.
Хоть убейте, но ДО 1812 года не мог Александр I ни поскакать на мужика с саблей, ни издать такого манифеста. Что-то изменилось для самого императора во время Отечественной войны»
Тщетны оказались надежды ратников ополчений — крепостных крестьян — на обещанную «волю» как награду за подвиг в Отечественной войне. Но может быть, это не случайно? До 1812 года император хотел раскрепостить свой народ, но не мог и боялся поссориться с военным сословием. После 1812 года он мог не меньше хотеть раскрепощения. Но эмоционально, похоже, стал к остальному дворянству ближе, чем был раньше.
В истории царствования и в биографии императора Александра I имеется еще немало спорных и неизученных проблем. Действительно: чем был вызван в 1821 г. отказ Александра I от открытого судебного преследования? Когда по нескольким докладам (коммунисты называли их, конечно же, «доносами»), стало ясно о существовании тайного общества «Союза благоденствия»?
Если верить легенде, император швырнул в камин списки участников общества со словами: «Не мне их судить. Я раньше думал так же». Вариант: «Не мне их судить. Я в молодости думал так же». Вариант: «Не мне их судить. Я в молодости был бы с ними».
Слова императора обычно трактуют как проявление мучений совести за события 1801 г.: «Не мне их судить», потому что сам заговорщик и отцеубийца. А почему бы не предположить, что «не мне судить», потому что думаю и чувствую так же?
Приближенные Александра I отмечали, что в последние годы он становился все мрачнее, чаще стал уединяться. Александра трудно обвинить в наивности. Он прекрасно понимал, что против него зреют заговор за заговором. Что заговоры обречены, тоже понимал. Если он, самодержец российский, не мог раскрепостить крестьян, у других тем более не получиться ничего. Вспыхнет безумная революция, не лучше французской, как воспримут внезапную волю мужики — еще вопрос; скорее всего, среди них тоже вспыхнет гражданская война. А большинство дворян обрушится на заговорщиков, и начнется такая буча, что и 1793-1794 покажутся пикником.
Якушкин незадолго до восстания 14 декабря получает от Н. И. Тургенева совет быть как можно осторожнее. Ведь государь ему однажды сказал: «Эти люди могут, кого хотят возвысить или уронить в общем мнении; к тому же они имеют огромные средства; в прошлом году, во время неурожая в Смоленской губернии, они кормили целые уезды». И при этом назвал Якушкина, Пассека, Фонвизина и Муравьева. В точку!
В 1826 г. при разборе его бумаг была обнаружена записка, датируемая 1824 годом, в которой говорилось о росте «пагубного духа вольномыслия» в войсках, о существовании «по разным местам тайных обществ или клубов», с которыми якобы были связаны влиятельные лица из военных — А.П. Ермолов, Н.Н. Раевский, П.Д. Киселев, М.Ф. Орлов и другие.
